Триумф солнца
Шрифт:
– Безусловно, месье, – благосклонно протянула Саффрон, а Эмбер едва не задохнулась от сдерживаемого смеха.
Райдер подхватил девочек под руки и направился к высокой, распахнутой на террасу стеклянной двери. Слуга в белоснежной робе и с огромным тюрбаном на голове принес им стаканы с приготовленным из свежих фруктов лимонадом. Кортни вручил сестрам подарки – ожерелья из крошечных вырезанных из слоновой кости львов, обезьянок и жирафов. Саффрон и Эмбер были очарованы.
С небольшой площади, на которой раньше торговали рабами, донеслись звуки музыки – то играл духовой квартет. Свой обычный репертуар, состоявший из полек, вальсов и военных
– Спой нам, Райдер, ну пожалуйста! – умоляюще протянула Эмбер, а когда Кортни рассмеялся и покачал головой, повернулась к отцу: – Папочка, пусть он споет.
– Моя дочь права, мистер Кортни. Поверьте, ваш баритон доставит всем нам неизъяснимое удовольствие.
Поколебавшись, молодой мужчина затянул песню, и минуту спустя гости стали дружно прихлопывать в такт. Несколько голосов поддержали певца, и над террасой мягко зазвучал целый хор, с чувством выводивший слова известного сонета «В небесах над равниною моря».
Внезапно, разорвав сумерки, вспыхнули огни фейерверка. Посланные с катера сигнальные ракеты осыпали уже потемневший небосклон синими, зелеными и красными звездочками. В парке послышались восхищенные восклицания. Кто-то из дервишей, находившихся на противоположном берегу реки, решил послать заряд картечи в то место, откуда, по его расчетам, поднимались в воздух ракеты. Как обычно, выстрел оказался совершенно безвредным, никто из гостей и не подумал искать укрытие.
Когда девочек, несмотря на пылкое возмущение, отвели в спальню, стройный слуга-араб принялся пальцами выбивать на небольшом барабане дробь, приглашая взрослых к столу. Это было воспринято с воодушевлением: жившие в Хартуме если не голодали, то, во всяком случае, не могли пожаловаться на отсутствие аппетита. Порции оказались почти детскими, однако австрийскому консулу герру Шифферу хватило и малости, чтобы объявить суп из семян лотоса «божественным», пашет – «нежным и на редкость питательным», а грудку пеликана – «просто необыкновенной». Ребекка не без труда убедила себя, что слова эти должны означать комплимент.
Банкет близился к концу, когда Райдер Кортни еще раз подтвердил свое право на звание героя вечера. Хлопнув в ладоши, он подозвал к террасе Башита, который с ухмылкой горгульи поставил на стол серебряный поднос. Перед изумленными взглядами гостей предстали толстого стекла бутылка коньяка «Хайн» и деревянный ящичек, полный гаванских сигар. Наполнив драгоценной влагой бокалы и раскурив сигары, мужчины блаженно откинулись на спинки стульев. Завязалась неспешная беседа ни о чем, прерванная, впрочем, почти в самом начале возгласом месье Ле Блана:
– Поразительно! Что могло заставить Китайца Гордона отказать себе в таком удовольствии? – Он усмехнулся. – Ведь нельзя же спасать Британскую империю двадцать четыре часа в сутки. Даже Геракл иногда отдыхал от своих подвигов!
Ле Блан являлся главой бельгийской делегации, направленной королем Леопольдом к Махди с целью завязать дипломатические отношения. Так и не достигнув успеха, бельгиец надолго застрял в осажденном городе. Сидевшие за столом англичане смотрели на него с жалостью: «Иностранец! О чем он может рассуждать? Простим ему недостаток хороших манер!»
– Генерал отверг приглашение на банкет, потому что простые горожане недоедают, – защитила Гордона Ребекка. – По-моему, это очень благородно с его стороны. Но не сочтите, будто я считаю свое скромное застолье настоящим банкетом.
Следуя примеру
– Среди подчиненных Гордон пользуется авторитетом посланца Господня, – начал свою речь Бенбрук. – Солдаты последуют за ним в огонь и в воду, иначе генерал потащит их туда за косички, как делал в Китае, или же наподдаст ногой под зад – как поступает сейчас с египетскими выродками, навязанными ему для защиты города.
– Что за язык, отец!.. – негромко упрекнула Ребекка.
– Извини, дорогая, но это правда. Гордон абсолютно лишен страха. Один, в полной форме, верхом на верблюде прибыл в лагерь этого бандита Сулеймана, чтобы напрямую обратиться к его мятежникам. И вместо того чтобы тут же изрубить смельчака, Сулейман распустил свое войско!
– То же самое было и с зулусами в Южной Африке, – добавил кто-то. – Когда Гордон в полном одиночестве проходил через их походный импис – лагерь, – сверля воинов своим знаменитым взглядом, те смотрели на него как на бога войны. А местного колдуна, который не вышел ему навстречу, генерал обвинил в богохульстве.
Говорившего поддержал сосед по столу:
– Правители многих народов спорят между собой за честь принять его к себе на службу: император Китая, король Бельгии, египетский хедив и премьер нашей колонии в Кейптауне.
– Своим господином Гордон считает только нашего общего Создателя, – заключил Бенбрук. – Мирская суета ничего для него не значит, и прежде чем принять решение, он обязательно испросит совета у Бога.
«Неужели это Бог посоветовал ему украсть мои мешки дурры?» – с горечью подумал Райдер. Кощунственная мысль осталась невысказанной – Кортни предпочел резко сменить направление беседы:
– Интересно другое – человек, который в данную минуту противостоит генералу на том берегу Нила, обладает теми же чертами характера, что и его противник.
Над столом повисла тишина. Фраза прозвучала не менее дерзко, чем развязное замечание Ле Блана, и не подходила столь достойному и обычно сдержанному джентльмену, как Райдер Кортни. Даже Ребекку ужаснула попытка сравнить окруженного ореолом святости Гордона с чудовищным монстром. И все же девушка заметила, что слова молодого человека выслушаны с напряженным вниманием. Хотя по возрасту остальные гости годились Райдеру в отцы, его мнение давно считалось весьма авторитетным. Кортни бесстрашно разъезжал по таким местам, куда до него лишь немногие рисковали ступить. Он карабкался по склонам Лунных гор, поднимал свой парус на величайших озерах африканского континента. Иоанн – император Абиссинии – называл его личным другом, его закадычными приятелями были Мутеса и Камраси – правители Буганды и Буньоро. В их землях Райдер пользовался исключительными правами.
Арабский язык стал для него почти родным: на нем Райдер мог часами обсуждать с дотошным муллой суры Корана. Владел он и десятком местных наречий, на которых ожесточенно торговался с племенами динка и шиллук. В саваннах Экваториальной провинции он отлавливал самых экзотических животных – чтобы продавать их потом королевским зверинцам и зоологическим садам старушки Европы.
– Это крайне необычное высказывание, Райдер, – осторожно произнес Бенбрук. – По-моему, бешеный Махди и генерал Чарлз Гордон находятся на противоположных полюсах. Может, вы поясните нам, в чем заключается их сходство?