Триумф солнца
Шрифт:
– Прежде всего, Дэвид, оба – аскеты, исповедуют полное самоотречение и отказ от привычных для нас удобств, – живо откликнулся Кортни. – К тому же безраздельно принадлежат Богу.
– Различным богам, – поправил его Бенбрук.
– О нет, сэр! Бог един. Иудеи, мусульмане, христиане и другие монотеисты бьют поклоны одному и тому же Богу, разнятся лишь слова их молитв.
Консул широко улыбнулся:
– Мы обязательно обсудим это, но чуть позже. А пока скажите, что еще у них общего?
– И тот, и другой верят, что напрямую общаются с Господом и поэтому не могут ошибаться. Вот в чем кроется причина их убежденности в собственной правоте и нежелания
– О голубых глазах мы наслышаны, – усмехнулся Бенбрук. – Но у кого в зубах щель?
– У Мухаммеда Ахмеда. У Махди – ведомого Господом, – ответил Райдер. – Клиновидная щель называется «фалья», ансары считают ее печатью божественности.
– Вы говорите так, будто хорошо с ним знакомы, – заметил Ле Блан. – Вы и в самом деле встречались с Махди?
– Да, – подтвердил Райдер.
Гости смотрели на рассказчика так, будто он признался в дружеских связях с сатаной. Первой дар речи обрела Ребекка:
– Прошу вас, мистер Кортни, поведайте – где? Когда? Как он выглядит?
– Наше знакомство произошло в прибрежной пещере на острове Аббаса, это примерно в сорока милях отсюда, вверх по Голубому Нилу. Впоследствии я несколько раз, проплывая мимо, сходил на берег, чтобы поговорить с Махди о Боге и деяниях простых смертных. Не могу сказать, что мы стали друзьями или я хотя бы стремился к этому. Однако какие-то черты его характера меня очаровали. Я кожей чувствовал: это совершенно другой, непохожий на окружающих человек. Меня приводили в восхищение его благочестие, спокойное осознание собственной силы и мягкая улыбка. Он истинный патриот, как и генерал Гордон. Это тоже роднит обоих…
– Достаточно о Гордоне, – перебила Ребекка. – Его добродетели нам хорошо известны. Лучше расскажите подробнее об этом ужасном Махди. Из ваших слов следует, что в нем присутствует благородство?
– Все знают, что правление египетского хедива в Судане незаконно и отличается чрезмерной жестокостью. За имперским фасадом процветают продажность и коварство. Народ страдает от притеснений жадных, бессердечных пашей и сорокатысячной оккупационной армии, силами которой собираются подати. Хедиву в Каир поступает лишь половина налогов, другая идет в карманы пашей. Правосудие вершится штыком и курбашом – длинным хлыстом из кожи гиппопотама. Изнеженный нынешний правитель Хартума развлекается тем, что ежедневно придумывает все новые казни и пытки. Армия стирает с лица земли целые деревни, их обитателей живьем бросают на съедение крокодилам. Арабы и чернокожие в равной мере ненавидят проклятых турок, однако ни один человек до сих пор не решился поднять голову.
Крича о приходе цивилизации, египтяне на деле поощряют работорговлю, за счет которой и полнится государственная казна. Собственными глазами мне приходилось видеть такое, что в голову поневоле закрадывалась мысль о самоубийственном долготерпении местных жителей. Обо всем этом я и говорил с обитателем пещеры на берегу Голубого Нила. Тогда мы оба были еще юношами, хотя я на несколько лет моложе Махди. Мы пытались понять, почему ситуация не меняется, ведь арабы – гордый народ. И пришли к выводу: для революции недостает двух очень важных моментов. Прежде всего знания, что существует иная, лучшая жизнь. Восполнить этот пробел помог губернатор Судана генерал Чарлз Гордон. Второй момент – отсутствие
Наступила тишина. Нарушил ее чисто женский вопрос Ребекки, которую мало волновали политические, религиозные и военные заслуги Махди.
– Но на кого он похож, мистер Кортни? Как выглядит, как себя держит? Как звучит его голос? А еще мне не терпится побольше узнать о щели между верхними зубами.
– Махди обладает той же харизмой, что и Чарлз Гордон. Среднего роста, довольно хрупкого сложения. Одеяния всегда белоснежны – ни пятнышка даже в те времена, когда он жил в пещере. На правой щеке – родинка, по форме напоминающая птицу или ангела – как хотите. Она тоже воспринимается его последователями как прикосновение руки Господа. Стоит Махди заговорить, и вы невольно обращаете внимание на довольно широкую щель между верхними резцами. Махди – прирожденный оратор. Голос мягкий, завораживающий – до того мгновения, пока его владельца не охватит гнев. Тогда в нем звучит сила библейских пророков, но даже в эти минуты Махди улыбается. – Райдер вытащил из кармана тяжелые золотые часы. – До полуночи остался всего час. Боюсь, я утомил высоких гостей. Всем необходимо хорошенько отдохнуть. Думаю, вы знаете о поручении, данном мне генералом Гордоном. Я должен проследить, чтобы никому из вас не пришлось этой ночью слушать голос Мухаммеда Ахмеда. Осмелюсь напомнить: не позже завтрашней полуночи все вы подниметесь на борт моего парохода, который стоит у пристани в старой части города. Я намерен воспользоваться темнотой и отчалить до того, как дервиши поймут, что происходит. Возьмите с собой лишь самое необходимое. Если удача не отвернется, мы окажемся в безопасности, прежде чем прозвучит хотя бы один выстрел.
Бенбрук усмехнулся:
– Это станет большим везением, мистер Кортни, поскольку Хартум наводнен шпионами. Махди раньше нас узнает, когда и что именно мы попытаемся сделать.
– Может, на этот раз мы все же перехитрим его. – Поднявшись, Райдер отвесил Ребекке церемонный поклон. – Извините, мисс Бенбрук, если злоупотребил вашим гостеприимством.
– Но сейчас еще слишком рано, никто не собирается спать, мистер Кортни. Садитесь, пожалуйста. Вам нельзя так просто взять и уйти. Вы разожгли наше любопытство – так утолите же его!
Райдер протестующе взмахнул рукой, но в следующее мгновение покорно опустился на стул.
– Могу ли я воспротивиться вашему приказу, мисс? Опасаюсь лишь одного: конец истории всем известен, ее рассказывают здесь очень часто. Не хочу наскучить достойной компании.
Над столом пронесся негромкий шепоток.
– Будьте добры продолжить, сэр. Мисс Бенбрук права. Вы должны до конца изложить свою версию. Похоже, она очень отличается от тех, что мы слышали.
Райдер Кортни признательно кивнул.
– Мы, жители Европы, – заговорил он, – привыкли гордиться славными традициями и высокими стандартами морали. Однако и невежество диких племен служит туземцам надежным источником духовного здоровья. Оно, это невежество, наградило аборигенов удивительным фанатизмом. Восстание здесь, в Судане, прошло через три гигантских этапа. На первом, самом долгом, коренные жители страны тонули в жуткой, беспросветной нищете. Второй этап начался, когда они поняли, что главной причиной всех их бед являются ненавистные турки – фавориты каирского хедива. От осознания этого факта до мощного всплеска фанатизма оставался лишь шаг. И его без колебаний сделал человек, которого позже прозвали Махди.