Триумф графа Соколова
Шрифт:
В остром морозном воздухе сладко пахло дымами, из окон ближайшего трактира несло запахом готовящейся еды, по мостовой цокали лошадиные копыта, далеко раскатывался заливистый смех очаровательных гимназисток, возвращавшихся стайкой домой и полных юной прелести.
— Всяческих успехов, товарищ Орел! Когда бой на ринге?
— Завтра в восемь вечера в «Атлетик-клубе».
— Победы нокаутом!
Соколов пешком отправился в гостиницу.
Поздняя гостья
Вечер приготовил свежезавербованному
После тренировки и ужина, в тихий вечерний час Соколов, облачившись в халат, лежал в своем «люксе» на диване и читал что-то из философских книг Толстого.
Вдруг в дверь кто-то постучал.
На пороге стояла… Инесса Арманд.
Серебристо-серый шиншилловый мех шубы весьма был ей к лицу, и она казалась много моложе своих сорока лет. И вообще, как известно из многовековых наблюдений, любовь какую угодно дурнушку волшебным образом преображает в красавицу. А то, что подруга вождя влюбилась в очередной раз, выдавал ее сияющий взор, устремленный на атлета-красавца.
Но не только любовь к чувственным наслаждениям, которых так в последнее время не хватало даме, привела ее в «Гранд-отель». Было и еще одно дело, весьма серьезное.
— Позволите даме войти?
— Милости прошу, — поднялся с дивана Соколов. — Простите мой домашний вид. Я сейчас же переоденусь.
— Не стоит беспокойства! Мне даже приятней наблюдать вас, граф, в такой… э-э… непринужденной одежде.
— Пожалуйста, раздевайтесь!
Арманд игриво рассмеялась:
— Не быстро ли, граф, — раздеться?
Соколов оценил остроумие, улыбнулся, тут же поправился:
— Снимайте свое роскошное манто! Оно так к лицу вам, Инесса Федоровна.
— Признайтесь, граф, что никак не рассчитывали меня видеть? — с наигранной бравадой произнесла Арманд. — Ильич ушел куда-то с товарищами, приехавшими от Алексея Максимовича, а мне стало так скучно…
Соколов посмотрел прямо в лицо Арманд, и та отвела глаза. Сыщик подумал: «Эх, прекрасна женская природа своими слабостями…» Вслух сказал:
— Но как, сударыня, вы меня нашли?
— Так вы сами сказали, что остановились в «Гранд-отеле», — обвораживающе улыбнулась гостья. Улыбка делала ее лицо миловидней. — Закурить позволите? — Она откинулась на спинку кресла, забросила нога за ногу и достала папиросы с длинным узким мундштуком.
Соколов вздохнул:
— Если можно — только не это! Совершенно не переношу табачного дыма.
— Жаль! Может, у вас найдется бокал шампанского?
— Разумеется!
Соколов нажал кнопку звонка. Минуты через три явился неряшливый, заспанный коридорный. Он спросил по-немецки:
— Вызывали?
— Принеси из ресторана
Сыщик пытался понять, зачем нагрянула подруга Ленина.
Вскоре появилось французское шампанское. Соколов сам наполнил бокалы, провозгласил:
— За мою очаровательную гостью!
Арманд, не спуская долгого взора с Соколова, дипломатично отвечала:
— За прекрасный образец мужчины — за вас, граф!
Выпили по другой.
Женский футляр
Шампанское быстро действовало на гостью. Инесса стала в движениях и словах более раскованной. Она говорила о всяких пустяках, не переходя к делу.
Тогда Соколов решил ей помочь:
— Сударыня, вас что-то смущает?
Арманд кокетливо сложила сердечком толстые губы:
— Вы сейчас напомнили мне Плеханова. Это Георгий Валентинович всегда в сюртуке, застегнутом на все пуговицы. Прямо-таки похож на протестантского пастыря или губернского прокурора. Я вас по-настоящему робею.
Соколов рассмеялся:
— Простите, коли я на вас тоску нагнал. Я сердечно рад вам, Инесса Федоровна. — Погрозил шутливо пальцем: — Но и вы меня хотите провести! Поди, явились не просто так, ради дружбы, а с делом каким?
Арманд вдруг со всей революционной решительностью поднялась из-за стола, сказала:
— Как раз ради глубокой к вам симпатии. Только ради этого. Прежде я не могла со всей откровенностью предложить вам свою дружбу, потому что мы стояли с вами на разных политических платформах.
— А теперь можете?
— Теперь я все узнала про вас, так что мы — товарищи по борьбе за светлые идеалы человечества. Только прошу, граф, не спрашивайте, от кого узнала… Это мой женский секрет.
Соколов улыбнулся:
— Ну конечно, догадаться очень трудно.
Сыщик понял: «Ленин сказал, что завербовал меня, что я — единомышленник. Ах, как хорошо! Это следует использовать». Он поднял бокал, с самым серьезным, даже грозным видом провозгласил:
— Выпьем, Инесса Федоровна, за неутомимого борца за счастье всех трудящихся — за товарища Ленина.
Арманд словно на митинге крикнула:
— Ура!
Выпили с удовольствием.
Арманд не стала ждать Соколова и сама торопливо наполнила бокалы. Произнесла:
— Выпьем за настоящую партийную дружбу. И прошу, граф, зовите меня просто — товарищ Инесса. Давайте споем любимую песню Ильича — «Интернационал»!
Арманд негромко затянула:
Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой вести готов…