Триумф экстаза
Шрифт:
Откровенные слова мужа заставили Эмили густо покраснеть. Услышав его смех, она резко повернулась и пошла к двери.
— Сядь, — тихо приказал Эдгар.
Она взялась за ручку двери, но его большая смуглая ладонь накрыла ее руку.
— Ты предпочитаешь сидеть у меня на коленях?
Стиснув зубы, Эмили вернулась в кресло. Долгие секунды они молча сидели, прислушиваясь к скрипу кресел и пению птиц. Затем Эдгар вынул из кармана сюртука сигару. Эмили смотрела, как огонек спички осветил лицо, сделав его черты резкими,
Через некоторое время Эдгар рассмеялся.
— Мы похожи на старых супругов, — заметил он. — Какими мы станем, дорогая, лет через двадцать пять? Будем сидеть на этом же крыльце? Посмотрим. Мои волосы к тому времени совсем поседеют, а твои останутся такими же золотыми и шелковистыми. Конечно, на лужайке будет резвиться целая куча внуков.
Эмили окинула мужа ледяным взором:
— Ты делаешь слишком много предположений.
— Я ожидаю многого. Ну не надо кусать губы. У меня нет планов изнасиловать тебя немедленно, дорогая. Я заверил моего племянника сегодня утром, что ты в полной безопасности.
Эмили не смогла удержаться от шпильки:
— Возможно, Дэвиду следовало больше беспокоиться насчет безопасности Марии.
— Марии? — невинным тоном переспросил Эдгар. — Какое она имеет ко всему этому отношение?
— Эдгар, если в тебе осталась хоть капля чести, не шути с привязанностью этой девушки. Она пережила достаточно!
— Дорогая моя, не имею понятия, о чем ты.
— Не имеешь понятия, в самом деле! — возмутилась Эмили. — Ты целый день флиртуешь с этой девушкой, заводишь ее…
Эдгар рассмеялся:
— Ты ревнуешь!
— Я… я не ревную! — заикаясь от возмущения, ответила Эмили. — Если ты играл в подобную игру, надеясь пробудить во мне ревность, то тебе это не удалось! Я просто друг Марии и не позволю использовать ее таким, как ты!
На виске Эдгара забилась жилка. Эмили с удовлетворением поняла, что ее выстрел достиг цели.
— Использовать! — прорычал он. — За какого же человека ты меня принимаешь?
— За человека, который вполне способен соблазнить семнадцатилетнюю девушку, если ты этого еше не сделал!
Эдгар схватил ее за руку:
— Ну, мадам, если вы обо мне такого низкого мнения… возможно, надо оправдать ваши ожидания!
— Отпусти меня! — хрипло прошептала она, и ее глаза твердо встретили его взгляд.
Как ни странно, Эдгар тут же отпустил ее и отвернулся, мрачно уставившись вдаль и крепко закусив зубами сигару. Но когда через несколько секунд Эмили попыталась тихо уйти, он твердо произнес:
— Останься.
Сердито вздохнув, она села на место.
— В самом деле, Эмили, я думал о том, что ты сказала в тот день, когда Мария вернулась из школы. Ты права. Я не обращал внимания на эту девушку, а теперь просто пытаюсь приободрить ее.
Эмили пристально посмотрела на мужа, удивленная его неожиданно серьезным тоном.
— Возможно, твоя цель и такова,
Эдгар нахмурился.
— Дэвид поместил Марию в школу, и ты знаешь, что результат оказался катастрофическим. Скажи, пожалуйста, что бы ты предложила?
— Мы должны начать вывозить ее в общество и приглашать к себе гостей…
— Как это мило, — раздраженно перебил ее Эдгар и встал. — Ты идешь наверх, Эмили?
— Скоро приду, — ответила она с некоторым вызовом в голосе.
Эмили сидела неподвижно и напряженно. Затем почувствовала, как его усы пощекотали ее ухо.
Неужели начинает мерещиться? Неужели ей показалось, что она услышала его шепот:
— Прости меня за вчерашнюю ночь.
Эмили спала беспокойно, снова снились кошмары. Она в отчаянии искала мать среди развалин и пожаров Гонсалеса. Появился Эдгар на черном коне, который поднялся над ней на дыбы. Всадник спрыгнул вниз, схватил ее и потащил к реке. Потом бросил ее в воду, и она стала тонуть… тонуть в холодной, бурлящей тьме…
Но на этот раз, как ни странно, Эмили была не одна: она держала на руках младенца! Сердце ее разрывалось, она прижимала к себе своего крохотного мертвого братика, а чернота затягивала их все глубже…
— Эмили!..
Она села, крича и задыхаясь. Она рыдала до тех пор, пока не поняла, что находится в безопасности, в собственной постели.
— Эмили, что с тобой?
Фигура Эдгара вырисовывалась в лунном свете, льющемся с веранды. Он был голым до талии. Лицо в тени, а волосы отливали серебром.
Он был настоящий, не чудовище. Эмили протянула руки и всхлипнула:
— Обними меня.
— Любимая, если я подойду к тебе, ты знаешь, что произойдет, — хрипло сказал он.
— Да. Пожалуйста, обними меня.
Эдгар бросился к ней и обнял ее. Эмили обвила руками его шею и прижалась к нему, ощущая твердую силу его могучего тела.
— Твоя ночная сорочка совершенно мокрая, дорогая. Что случилось? Почему ты так дрожишь?
Эмили, все еще дрожа, опустила голову ему на плечо. Он ласково погладил ее по голове и губами коснулся ее уха.
— Ночной кошмар, дорогая? Боже мой, ты кричала так, будто кто-то ошпарил тебя кипятком. Ты мне не расскажешь, любимая?
Эмили отодвинулась и замерла.
— Нет. Я не могу. Я хочу забыть. Пожалуйста, заставь меня забыть.
Он прерывисто вздохнул:
— Господи Иисусе, не нужны нам эти слезы, любимая. Ты предназначена для поцелуев, а не для слез. Да, дорогая, забудь.
И его рот накрыл ее губы.
«Это должно было случиться неизбежно», — так думала Эмили, когда Эдгар снял с нее ночную сорочку и крепко обнял. Поцелуй закончился, и он уткнулся лицом в ее шею.