Триумф Боло

Эванс Линда

— К черту, я знаю Рыжую. Плевать мне на этих флотских умников, она не сумасшедшая!

Взгляд техника вовсе не выражал солидарности. Иш отвернулся. Конечно, поведение Рыжей, мягко говоря, сомнительно. Необъяснимо. Но он отказывался это допустить.

— Ну... — дипломатично промямлил техник, — оно, конечно, вопросы есть, есть. Но... черный ящик-то остался?

Звуки, доносившиеся из-под консоли, заставили его содрогнуться. Повисли, болтаясь, оторванные кабели Иш командовал множеством Боло, лишь год назад он сменил свой пост на более перспективный. Приходилось ему и изымать черные

ящики, как в боевых, так и в спецподразделениях. Дублирующие все происходящее в данной операции, эти узлы памяти иногда были незаменимы при анализе событий. Иш понимал, что им нужно изъять черный ящик.

Но сорванные кабели и сломанные пломбы... Этот техник просто мясник!

Конечно, не такой, как тот, кто учинил весь этот разгром.

Техник вынырнул с компактным корпусом в руках:

— Может, отсюда что-нибудь узнаете.

Иш промолчал. Он принял корпус от техника — и чуть не уронил его, проклиная трясущиеся руки. Узел оказался тяжелее, чем выглядел, хотя он и смотрелся очень тяжелым. Что бы ни произошло в последние минуты боя, оно нашло отражение в бронированном модуле. Без него Рыжик никогда не вспомнит...

...ничего.

Ушли последние восемь лет.

Рыжая не вспомнила его. Никогда не вспомнит его.

Эта мысль как будто сбила с ног, аж дыхание остановилось. Может быть, удастся восстановить... Иш очень сомневался, что командование Космофлота сочтет целесообразным восстановление памяти настолько изуродованного Боло: он так или иначе подлежал списанию.

Холод, охвативший его, не отступал.

— Интересно, должно быть, да? — бормотал техник, убирая инструменты. — Не видал я еще сумасшедшего Боло, не-е... Говорят, первый Марк XX взял да и покончил с собой. Ну так у него резон был: честь бригады, то да сё... А эта малышка, на тебе, взяла да чокнулась...

Иш подавил желание вытряхнуть техника из скафандра, чтоб тот сдох от облучения. Он удовлетворился лаконичным:

— Закончил?

Техник пожал плечами:

— Спишут ее, как пить дать. Всегда думал, как эти Марк XXI выдерживают. Уж слишком заумное программирование. Не ее вина, дефект проекта. Вам придется уничтожить ее боевой центр?

Рыжая слышала каждое их слово, пытаясь понять, что происходит. Она будет смущена, обижена...

...и поступит неразумно!?

Иш прислушивался и к внутренним шумам Боло. Жуткие жалобы металлического голоса, еле слышные и затихающие через неравномерные промежутки времени.

— Такие решения принимаю не я, — сказал он наконец. — Думаю, это будет зависеть от содержания модуля.

Техник поежился внутри своего скафандра:

— В общем, я его вам оставил. Пошел я, что ли?

Он отчалил, с грохотом задевая проемы и переборки своим ящиком с инструментами. Иш снова подавил крамольное желание приказать Рыжей открыть огонь по этому бесчувственному чурбану. Все равно ее оружие превращено в лом. Он сжал кулаки и заставил себя успокоиться. Нельзя давать воли своим чувствам. Но этот техник даже понятия не имел, насколько близко...

Иш окинул невидящим взглядом выжженную местность, не слишком выделявшуюся в этом мире шахт и горнодобытчиков. Потом опустил глаза на ящик в своих руках. В общем-то,

он не вполне черный. Скорее, йодного черно-фиолетового цвета. Собственно, он из той же стали, что и броня наружного корпуса Рыжей.

Иш закрыл глаза, пытаясь не думать о том, что ему, возможно, предстоит сделать. Он никогда ни в чем не винил Рыжую, ни разу за эти месяцы, когда перестал быть ее командиром. Она всегда выполняла свой долг, всегда была доброй и предупредительной. А теперь она даже не помнит его.

— Почему, Рыжик? — прошептал он.

Жуткое металлическое бормотание прекратилось.

Механический, но однозначно женский голос Боло произнес:

— ЛРК-1313, уточните вопрос.

Ее голос уже не напоминал о яблочном пироге и пончиках. Это был холодный обезличенный голос новой машины, лишенной груза личных воспоминаний, того, что делало ее...

Рыжиком...

— Нет, ничего.

Он не был даже уверен, какую загадку пытался разгадать: причину ее решения годом раньше или гораздо более серьезные изменения в поведении в этот день. Было ли сегодняшнее его виной? Он должен был еще год назад заметить признаки нестабильности ее личностного математического обеспечения. И принять меры, внести исправления.

Может быть, его карьера на этом бы и закончилась, но Рыжая не сошла бы с ума. Иш крепче прижал к себе модуль черного ящика. Ответ здесь, внутри. Он кашлянул и решил проверить, прежде чем попытаться сойти, помнит ли она еще, что он ее командир. При беспорядке, царящем в ее внутренних цепях, он мог опасаться худшего. Он не хотел принять от нее смерть.

— ЛРК-1313, подтвердите код «Свежая Выпечка».

Раздражающее металлическое нытье снова прекратилось.

— Да, командир Мацуро. Я уже подтверждала этот код. Будут ли дальнейшие приказания?

— Направляйтесь на первичный осмотр и последующий ремонт, азимут 035, дальность 40,5 километра.

— Есть, командир. Вы следуете за мной?

Он отвернулся от ее внутренних сенсоров:

— Нет, я останусь здесь. Я присоединюсь к вам позже, в доке.

— Есть, командир.

Он выпрыгнул и отошел к правому борту, спотыкаясь на неровной земле. Боло послушно повернулся и затарахтел в указанном направлении. Затарахтел, потому что гусеницы были разбиты, в корпусе — дыра как раз возле ведущих шестерен гусениц. Звук исходил из рваной дыры, как вода из умирающей медузы. Специальные единицы Марк XXI обладали тихим ходом, они могли пройти незамеченными мимо спящей кошки. И Рыжая полностью соответствовала стандартам скрытности.

Сейчас же она вообще могла двигаться только потому, что функционировали ее обутые в широкие покрышки колеса с независимым приводом. Концепция независимого привода колес восходила к танку Кристи Т-3 начала двадцатого века, зари танкостроения. Дальнейшее развитие этот принцип получил в знаменитом советском танке Т-34 того же столетия. Этот прием позволял машине двигаться даже при потере гусениц. Гусеничная машина без независимых колес, потеряв гусеницы, превращалась в бронированную коробку, в дот. ЛРК превратилась бы не в бронекоробку, а в сидячую утку.