Триумф Анжелики
Шрифт:
Ей удалось устранить Мать Буржуа, устроив так, что ее якобы вызвал епископ, ей удалось устранить ее дядю и тетку, ибо она с неудовольствием узнала, что в этих краях живет брат Анжелики, и все это было очень противоречиво. Ей пришлось признать, что членов этой семьи, пусть даже они едва знакомы, объединяет мистическая связь: она образуется между ними, возникает сообщничество, мало понятное и мало объяснимое, но очень могучее.
Однако ей удалось убрать всех возможных защитников ребенка. Когда она приехала за ней в монастырь
Теперь Амбруазина понимала. Это происходило не из-за того, что она ослабла и потеряла свои силы во время долгого и нудного пребывания во Франции; не из-за того, что сатанинская власть покинула ее — этого никогда не будет; не из-за того, что канадцы и индейцы были осторожнее европейцев, и их было труднее надуть; нет, не из-за этого Амбруазина-Демон терпела поражение. Все происходило потому, что она столкнулась с «ними». И ей пришлось сделать вывод, что девчонка была так же опасна, как и ее мать.
Даже еще хуже!..
Что же было в этой семье, что было так сильно, что могло противостоять ей?..
Она разложила перед собой содержимое двух шкатулок, обнаруженных в сумке ребенка.
И глядя на эти разные по ценности предметы, бирюза, например, и перья, ракушки, зуб кашалота, она догадывалась, что некоторые из них должны были принадлежать Анжелике, до того как она отдала их дочери.
Также она вытащила длинную прядь рыжих волос, которую собственноручно вырвала из головы девчонки, охваченная яростью. Она взяла ее двумя пальцами и вытянула ее в руках.
Где теперь эта маленькая несчастная? Как достать ее? Как причинить ей зло?
«Можно очень многое сделать, имея волосы…»
В Париже у нее было бы очень большое количество адресов и имен колдунов и колдуний, которых можно навестить. Но здесь?..
«Мне надо бы обратиться к магу».
Возможно ли это сделать, не привлекая внимания полиции и не вызывая целой волны подозрений и слежки?
Когда она была в Париже, то захотела зайти к самой известной колдунье, Мовуазен, или Соседке.
Подойдя к ее дому, она увидела, как оттуда выходит группа священников-миссионеров, и это показалось ей подозрительным. Она быстро удалилась. Два дня спустя весь Париж узнал об аресте подозреваемой в колдовстве. И повинен в этом был этот ужасный полицейский Франсуа Дегрэ.
Из-за него отъезд в Гавр был похож на бегство. Как и в первый раз она убежала от него, а тогда правосудие схватило ее закадычную подругу — маркизу де Бринвилье.
На этот раз полицейский ударил в самое сердце организации отравителей.
Новости распространялись быстро, и господин и госпожа де Горреста еще не успели отплыть, как стало известно, что Соседка была обвинена в намерении отравить короля. Атенаис де Монтеспан скрылась.
«Под
Она рассмеялась.
— Герцогиня де Модрибур мертва! — повторила она вслух.
Но все-таки она оглядывалась по сторонам со страхом.
«Разве это справедливо?»
Всегда скрываться, всегда прятаться. Всегда маскироваться.
Однако Амбруазина утешилась оттого, что сумела выйти в открытое море и устремиться к берегам Нового Света, где ее инкогнито будет сохранено наилучшим образом. Как и в первый раз ей удалось ускользнуть из лап Дегрэ и его начальника, лейтенанта де Ля Рейни, верных сторожевых псов короля.
Тут она вспомнила о господине де Варанж. Он был настоящим знатоком колдовства и ждал ее в Квебеке.
Но потом ей сообщили о его смерти… это произошло довольно давно. Точнее говоря, он пропал. Его исчезновение совпало с появлением господ де Пейрак.
Почему Варанж исчез в момент их приезда? Словно хотел освободить для них место…
Страшное подозрение начало овладевать ею.
«Они» повинны в его смерти… в его исчезновении, — сказала она себе.
— Она убила его! — вскричала она, так уверенная в своем предчувствии, что уже не чувствовала, плод ли это ее фантазии или ощущение реальности.
Анжелика убила де Варанжа. Только она могла сделать это. Где? Когда? Почему? Каким образом угадала она, что он был ее сообщником? Невозможно узнать. Но графа де Варанж убила именно Анжелика.
«Я повсюду буду кричать, что это она и… меня посчитают сумасшедшей. На меня будут коситься с подозрением… Даже этот Гарро д'Антремон, которому только и нужно, что намек в этом направлении… Он тоже знает, что она убила де Варанжа. Но ему нужны доказательства».
Эта новая полиция требует улик. Раньше было достаточно намека, письма, обвинения в злом умысле, в колдовстве.
Теперь им нужны улики.
И краса и гордость именитой французской аристократки отправится в Бастилию или в ссылку или на эшафот якобы за убийство новорожденных младенцев, погубленных на черных мессах, хорошо оплаченных. Что за важность представляли эти человеческие червячки в глазах великих людей, которые такой ценой получали власть?
«Черви, извивающиеся и орущие, — повторяла она с гримасой отвращения,
— их даже не крестили… А! Кажется, что Соседка или еще кто-то крестили их до того, как проткнуть сердце… Идиотка. Она дорого заплатит за то, что вырвала их из-под власти Сатаны…»
Улики! Она не могла обвинить Анжелику, не доказав ее вины!
Она внезапно остановила ход своих мыслей. Некогда строить планы. Ее охватил страх. Страх! Это было в первый раз. Хотя она еще не испытывала ничего подобного, она чувствовала страх, который держал ее за горло.