Триумф Академии
Шрифт:
— Привет, профессор, — раздалось справа от него. — Рада, что вы снова с нами.
Он повернул голову. Кто-то лежал на другой койке лазарета. Гэри проморгался и узнал девочку с Трентора, которая не хотела отправляться в ссылку на Терминус. Беглянка была одета в больничный халат и ела темно-желтый суп из тарелки, стоявшей на подносе.
«Так вот откуда запах», — подумал Гэри. Хотя в его мозгу роились совсем другие вопросы, первое, что пришло ему в голову, это попросить тарелочку и себе. Девочка следила за Селдоном, ожидая ответа.
— Как
— Они там бились об заклад, какими будут ваши первые слова, когда вы придете в себя. Придется сказать им, что они ошиблись… и я, наверно, тоже. — Она пожала плечами. — За меня можете не беспокоиться. Небольшой жар. Начался за неделю-две до того, как я тайком пробралась на яхту Мейсерда.
— Жар? — переспросил Гэри.
— Детская лихорадка, конечно! — Джени смерила Селдона вызывающим взглядом. — А вы что думали? Что я слишком глупа для этого? С такими-то родителями, как у меня? Мне пятнадцать лет, так что настал мой черед.
Гэри кивнул. С начала времен считалось непреложным фактом, что практически каждый человек, умственный уровень которого превышал средний, переносил эту детскую болезнь. Он сделал успокаивающий жест.
— Никто и не думал тебя оскорблять, Джени. Разве можно сомневаться в том, что ты способна заболеть лихорадкой, после того как ты одурачила всех нас на Демархии? Добро пожаловать во взрослые.
Гэри не упомянул об одной вещи, с которой не делился ни с кем, кроме Дорс. Сам он в юности этой болезнью не страдал. Ни разу, несмотря на свою явную гениальность.
Судя по выражению лица девушки, Джени пыталась догадаться, нет ли в его словах высокомерия или издевки. Не обнаружив ни того ни другого, она позволила себе улыбнуться.
— Ну, я надеюсь, что она у меня в легкой форме. Хочу выйти отсюда! Здесь происходит слишком много интересного.
Гэри кивнул.
— Я… я думаю, что изрядно напугал всех. Но, кажется, ничего особенно интересного со мной не случилось.
Тут девочка улыбнулась от уха до уха.
— Ой ли, док? Может, посмотрите на себя в зеркало?
По ее тону Гэри понял, что это надо сделать как можно скорее.
Он торопливо поставил ступни на пол. Ноги слушались достаточно, чтобы кое-как дошаркать до стенного зеркала, находившегося в нескольких метрах. «Ну же, возьмись за спинку кровати и осторожно встань, иначе снова упадешь на матрас, если ощущения тебе лгут».
Но встать удалось легко, если не считать поскрипывания и покалывания. Он выставил вперед одну ногу, перенес на нее вес и подтянул другую.
До сих пор Гэри чувствовал себя неплохо. Джени, оставшаяся у него за спиной, хихикала от удовольствия и ожидания.
Во время следующего шага он оторвал ступню от земли, а во время третьего поднял ее еще выше. К тому времени, когда он добрался до зеркала, Гэри шел с уверенностью, которой не чувствовал с…
Он уставился на свое отражение и часто замигал. Хихиканье Джени сменилось хохотом.
Внезапно
— Профессор!
Голос принадлежал Керсу Кантуну. Преданный слуга бросился вперед и схватил Гэри за руку. Но Селдон оттолкнул его, не сводя глаз с зеркала.
«Пять лет… как минимум. Они помогли мне сбросить пять лет. Может быть, десять. Я выгляжу не старше семидесяти пяти».
С губ Гэри сорвался негромкий звук. Селдон был ошарашен и не знал, что ему делать: то ли радоваться, то ли возмущаться теми, кто позволил себе так бесцеремонно обойтись с ним.
— Это одно из недавно открытых чудес замечательного мира, который вы так презрительно называете хаотическим, Селдон! — промурлыкала довольная Сибил, закончив осмотр Гэри и разрешив ему одеться. — Когда Империя услышит об успехах ктлинской медицины, она лопнет от зависти. Вот и еще одна причина, которая позволяет нам считать, что на этот раз им не удастся замолчать наши достижения. Подумайте о квадриллионах стариков, разбросанных по всей Галактике, которые ждут не дождутся подключения к такой машине!
Она похлопала по длинному, похожему на гроб механизму со множеством приборов и шкал. Гэри догадался, что ему пришлось довольно долго пролежать внутри, пока умная машина не восстановила и не обратила вспять разрушения, происшедшие в его изношенном теле.
— К сожалению, это всего лишь экспериментальная модель, — продолжила Сибил. — Мы еще не можем омолодить вас. Всего лишь немного восстановим равновесие и силы, чтобы доставить туда, где вы пройдете новый курс лечения. Однако, с точки зрения теории, этот процесс не имеет предела! Когда-нибудь мы научимся создавать копии наших тел и начинять их копиями нашей памяти. А до тех пор считайте, что вы стали подопытным кроликом. Одной из жертв ренессанса.
— Мои тело и душа благодарят вас, — осторожно ответил Гэри. Сибил посмотрела на него, выгнув накрашенную бровь.
— Но не ваш разум? Вы не одобряете подобные нововведения? Даже если они спасают множество жизней?
— Сибил, вы говорите о равновесии со знанием дела, и я очень рад этому. Однако человеческое тело — организм намного более простой, чем человеческое общество. Если во время лечения человека допущена ошибка, это всего лишь трагедия. Человека можно заменить другим. Но цивилизация у нас на всех одна.
— Значит, вы думаете, что мы ведем безответственные эксперименты, не зная, чем это обернется для нашего пациента впоследствии?
Он кивнул:
— Я изучал человеческое общество всю свою жизнь. И только недавно получил результаты, которые позволили нарисовать достаточно ясную картину. Но вы вводите радикальные новые факторы, которые могут вызвать кратковременное улучшение, а впоследствии оказаться смертельными. Какая самонадеянность! Задумывались ли вы о том, как повлияет человеческое бессмертие на хрупкую экономику? На планетарные экосистемы? Или на возможность молодежи получить свой шанс…