Трипофобия

Яшин Максим Сергеевич

— А это наша принцесса, Алена — с явным раздражением и злостью сказал Стас, заметив их интерес к проживающим в комнате, — заняли вдвоем с мужем целую комнату, да и жрут немало. А как полезное что-то сделать, так ни один, ни второй задницу не оторвет!

Парень поспешил закрыть перед ними дверь, попутно веля в нецензурной форме Стасу замолчать.

— Тут живут женщины, — Стас указал на ближайшую к ним комнату слева, — Если не хотите, чтобы вам по морде настучали, туда лучше не входить без разрешения.

Они прошли к последней оставшейся комнате. Внутри также

было несколько кроватей, однако обстановка выглядела поприличнее, чем в комнате снизу.

Вот эта кровать свободна, — указал Стас на койку у стены, — добро пожаловать в ваш новый дом.

— Не понял, это как же одна кровать на двоих?! — возмутился Артем, глядя, как Руслан уже кладет на кровать свой рюкзак.

— Можете попробовать уместиться тут вдвоем, или спать по очереди, а второй на полу. Тут только у нашей королевы, Виолетты, и той принцессы с хахалем отдельные хоромы. Чернь же, состоящая из мужчин, должна ютиться вот так, как скотина.

— Да уж, тесновато у вас тут, — заметил Руслан.

— А это еще ничего. Вот раньше, когда нас было человек пятьдесят… Некоторым даже приходилось спать в сарае и ставить палатки во дворе. Кстати, снаружи находится колодец, вода хорошая, чистая. Еще сарай, в котором стоит генератор, а также хранятся доски, инструменты и кое-какое оружие.

— Слушай, а от этой заразы вообще реально вылечиться? — с надеждой в голосе спросил Артем.

В ответ Станислав закатал рукав на правой руке и продемонстрировал предплечье, на котором красовался обширный рубец, по форме напоминающий след от укуса.

— Это я получил еще два месяца назад, когда все только начиналось, — пояснил он, — я тогда был в Москве, в самом эпицентре этой заразы. Жрал все лекарства, которые только были.

— Ты из Москвы? Как ты тогда тут очутился?

— Когда началась эта хрень, то все кинулись валить как можно быстрее. В Москве тогда жили миллионов десять, если не больше, вот и представь, какой ад там творился. Сначала пытались организовать эвакуацию, но все накрылось. Заражение распространялось моментально. Те, у кого была связь, говорили, что на востоке этой дряни пока не было. Некоторые пытались засесть где-нибудь и держать оборону. Но большинство попытались бежать. Везде, куда бы мы ни пришли, уже были эти твари. Я был в четырех разных группах, и каждый раз в живых оставался лишь я один. В конце концов, я плюнул на все, и решил осесть тут. Как показала практика, шансов выжить, держа оборону в одном месте, куда больше.

Артем лишь матерно прокомментировал услышанное.

— Если ты из Москвы, значит, видел, как все началось? — спросил Руслан.

— А то, еще как. Во всем виновата рыба.

— Что?

— Рыба, точно вам говорю. С приятелем в обед пошли перекусить в кафешку. Я-то взял пиццу, а он набрал, как всегда, кучу суши, да еще и треску взял. А через час он уже блевал какой-то белой дрянью и его увезли на скорой. Позже один выживший врач рассказывал, что в тот день к ним поступили сотни, если не тысячи с отравлением морепродуктами. Вернее, тогда они думали, что это отравление.

— И что же оказалось?

Как эта дрянь проявляла себя?

— Ну, тут у всех по-разному. Но общая схема такова: после укуса появляется слабость, лихорадка, повышается температура, ну и так далее. Потом появляются волдыри, язвы и все такое, человек сходит с ума и бросается на остальных. Хотя бывает и наоборот.

— Ты же говорил, твоего друга тошнило?

— Ну, обычно такое бывает, когда жрешь зараженное мясо. Хотя, я же говорю, у всех по-разному. Главное, если рана начала затягиваться, значит, шанс выжить довольно неплохой. Но если загноилась, и появились волдыри с язвами — то дело дрянь.

— И как долго происходит заражение?

— От нескольких часов, до хрена знает скольких. Один мужик сумел продержаться почти два с половиной дня. Но кончают в основном одинаково. Полностью лишаются разума и инстинкта самосохранения и хотят они лишь одного — жрать все, что двигается. Днем они еще более-менее мирные, если их не трогать — скорее всего, не заметят, а большинство так и вовсе предпочитает прятаться в помещении. Но вот ночью лучше им не попадаться. Твари совсем не чувствуют боли, да и живучие, как крысы. Так что, либо цельтесь в голову, либо жгите этих уродов. А лучше всего — бегите. Если зажмут, то это хана.

Через несколько минут они спустились вниз. За столом сидели Виолетта, Саркис и еще какой-то мужик, лет сорока, которого раньше они не видели. В кресле сидела девушка, вид у нее был крайне бледный и взъерошенный, будто она не спала несколько дней. Девушка читала книжку.

— Я найду лекарства, — сказал Руслан, подходя к столу, — но я понятия не имею, где искать, может, хотя бы подскажете?

— Мы уже обчистили ближайшую аптеку, — Саркис показал на карту, разложенную на столе, — Там и так было разграблено почти все, так что вынести удалось немного. Еще есть вариант просто лазить по домам, в надежде, что повезет, но…

— А что насчет больницы? — Руслан показал на карту, где здание было помечено красным крестом, — она далековато, но в больнице должны же быть лекарства?

— Больница!!! — вдруг взвизгнула сидящая в кресле девушка, — Больница!!???

Ее слегка затрясло, из глаз брызнули слезы.

— Это ты виноват! — она накинулась на Стаса, пытаясь ударить его, и не переставая визжать, — это ты виноват!!

Саркис тут же схватил ее, и со словами: «Тихо, тихо, тихо! Таня, а ну, успокойся!», повел ее в коридор. Несмотря на то, что девушку вывели из зала, из коридора продолжал доноситься ее вой. Руслан с Артемом непонимающе посмотрели на Станислава.

— Больница исключена, — ответил он, — мы пытались туда попасть, но там творится сущий ад. Живым вернулся только я.

— Потому что ты бросил там остальных и сбежал, — упрекнул его другой мужчина.

— Да, и прихватил с собой лекарства, без которых многие бы погибли, в том числе и твой сын. Кроме того, в больнице я уже ничего не мог сделать, их было не спасти.

Какое-то время они молча смотрели в карту, потом обсуждали некоторые варианты, но так ничего хорошего и не придумали.