Тринадцатая девушка Короля

Ли Марина

Отогнав совершенно неуместные ситуации мысли, я вбежал на знакомое крылечко и распахнул двери.

зали-на-Йети-са-Но лежала посреди собственной кухни. Здесь же были и её сыновья: прижавшись к деревянным стенам, мальчишки не сводили глаз с матери, судя по всему, пребывая в состоянии первозданного ужаса. Я мысленно выругался. Причинять боль детям в мои планы не входило, но… Но в доме Эри тоже был ребёнок. Даже два, если вспомнить о Рейке. И неважно, что она готова выцарапать глаза любому, кто не считает её взрослой…

– -а-а-а-а!!! – вдова помощника Папаши Мо

выгнулась в крутую дугу и заорала. Скрюченные от боли пальцы царапали пол, глаза закатились, в уголках губ появилась коричневатая пена.

– Ма-ам! – всхлипнул самый младший из мальчишек, и я не стал медлить, схватил за шиворот старшего сына Оки-сa-Но, если мне не изменяет память, Хаайу, и велел:

– Братьев уведи из дома.

– Ш-што?
– он с трудом оторвал взгляд oт матери,и то лишь после того, как я его хорошенько тряхнул.

– Возьми братьев и ступай к соседям. И скажи всем, кого увидишь, чтобы по домам прятались. Увижу кого на улице – мало не покажется. Ну, что смотришь? Ступай!

Хаайя всхлипнул, но на ноги поднялся и, ухватив за руки обоев братьев, выбежал из дому, а я выдохнул, переводя дух. По крайней мере теперь, если что-то пойдёт не так, рядом не будет носителей той же, что и у поджигателя, крови. У поджигательницы.

Я не стал задумываться о причинах, побудивших женщину пойти на столь ужасное преступление. С причинами мы всегда сможем разобраться после того, как я отправлю духа-мстителя в потусторонний мир,туда, где ему самое место. И лучше бы это сделать как можно скорее, пока он не успел напитаться эмоциями и не решил, что может справиться со своим создателем.

сли честно, я не был до конца уверен, что такое возможно (о мстителях в серьёзной литературе писали редко, да и то лишь поверхностно, а сказкам, в которых он фигурировал довольно часто, я уже дано не верил), но рисковать не стал, полоснул по запястью ножом, вскрывая вены, зашептал запирающую формулу и даже удивился, когда всё получилось с первого раза.

– Ух-х… – выдохнул, опускаясь на пол, зажал пальцами здоровой руки разрез и, сильно сдавив, пробормотал:

– Стабилито максимум, - и только после этого посмотрел на затихшую женщину.

Она тяжело дышала, но была в сознании, я это понял сразу, хотя глаз Азали пока не открыла.

– Встать можешь, кровопийца?
– зло спросил я. Рвать и метать хотелось из-за того, что это не мужик, при всём своём желании я не смогу спустить с неё шкуру.

– Сам догадался или подсказал кто?
– прохрипела она в ответ и медленно села.

Я промолчал. Ну, правда! Не говорить же ей о том, что это я создал мстителя, который только что пытался сжечь её заживо, пусть и лишь на ментальном уровне, ощущения от этого менее острыми не становились.

– Оказывается, боги всё-таки что-то видят, – не дождавшись ответа, произнесла поджигательница и криво усмехнулась. – А я-то, грешным делом, успела поверить, что мне теперь всё с рук сойдёт…

– Может и сошло бы, – нехотя признался я, - если б ты другой дом вздумала поджечь, а так...

– Так ты и о поджоге знаешь?
– изумилась она, а я растерянно

крякнул. – Силён ворнет, хоть и сопляк совсем. Не ожидала… Всё ждала-ждала, когда ж ты меня за муженька арестовывать придёшь, а оно вон как получилось… Ну, что уж теперь горевать? Видать мне на роду написано… Об одном только жалею, веришь?

Она посмотрела на меня злыми глазами и прошипела:

– Что змея эта из окошка выскочить успела. Я из-за неё собственного мужика жизни лишила, чтобы подлец к пигалице этой от меня не ушёл. От меня!! Ишь, чего вздумал! Говорит, уж лучше в тестях Папашу иметь, чем… Ну, я и... Из-за неё теперь одна с тремя детьми загибаюсь, а она со столичным шерхом у всех на глазах миловаться вздумала...

У меня аж в глазах потемнело, я шагнул к трясущейся от злобы женщине и схватил её за шкирку, вздёргивая на ноги.

– Встать! – процедил сквозь крепко сжатые зубы, еле сдерживаясь от того, чтобы не ударить. И не потому, что бить женщину – это не по-мужски и вообще признак слабости. Я ведь всё-таки представитель закона, королевский шерх – ну, почти – и опускаться до такого уровня… – В остроге показания давать будешь.

– Грозный какой, – она закудахтала, давясь безумным смехом.
– А если не буду? Не скажу ни слова, хоть ты тресни…

Я наклонился к её лицу и тихо выдoхнул:

– я верну того, кто мучил тебя минуту назад. И если ты думаешь, что он, разобравшись с тобой, успокоится, то я тебя обрадую. Он после тебя на детишек твоих переключится…

Она позеленела от страха и поджала губы.

– Так что бери верхнюю одежду, шубу там… не знаю, что у тебя... и поднимайся. До весны в остроге посидишь, a там уж с тобой королевский суд разбираться будет.

На улице, к огрoмной моей радости, никого не было. Уж и не знаю, что бы я стал делать, если бы любопытные красногорчане по своей привычке заполонили улицы городка, засыпая меня бесконечными вопросами.

Мы вышли на крылечко, я осмотрелся, а Азали потянулась было повесить на двери замок, но в последний момент равнодушно махнула рукой и спрятала ладони в карманах тулупа. Я покосился в сторону преступницы. Вид у неё был жалкий: бледная, опухшая от слёз, губы искусаны, волосы неопрятными космами торчат из-под криво повязанного платка…

Мы уже подходили к площади, когда я не вытерпел и всё-таки задал вопрос, который волновал меня больше всего:

– С чего ты вообще взяла, что Эри пойдёт замуж за твоего урода? А?

– Неправда, он не был уродом! – возмутилась женщина истово, даже кулаки сжала, но я лишь фыркнул и качнул гудящей от усталости головой: всё-таки не спал целую ночь, да и день выдался не из спокойных. когда я вообще спал в последний раз? Чтобы нормально, а не урывками? Не помню…

– Именно уродом и был, - сжал зубы я. – Или ты думаешь, вcе эти женщины с ним по доброй воле? Как же, дери карман шире! Уж на то, чтобы выяснить, что он был моржьим шантажистом, у меня мозгов хватило... Проклятье! – поскользнувшись, я чуть не упал, но Азали моей неуклюжести, похоже, даже не заметила.
– И вдова Мо к нему тоже не по доброй воле шла.