Тринадцатая девушка Короля
Шрифт:
– Я заплачу за работу!
– Как скажете, хозяин, – ответил Рой и сосредоточился на поломке, бормоча негромко, но вполне разборчиво:
– Заплатит он… Как дети, чеcтное словo...
Осознав, что оставить за собой последнее слово всё равно не получится, я ретировался в кухню, утешая себя одной лишь мыслью: «По крайней мере, Эри сможет нормально умыться, когда проснётся. Да и Ною не нужно будет воду для жены таскать».
В общем, к концу завтрака я вернул себе утерянное было хорошее настроение и мог с чистой совестью приступить к своим прямым обязанностям, забыв на время об
Девочка всё ещё была очень слаба, но радовало уже то, что это не рыбья хворь или что похуже, а, если верить Уле, а ей я отчего-то верил больше, чем местному целителю, просто сильное истощение и очень запущенная простуда.
– Оправится, господин ворнет, вот поглядите! И седмицы не пройдёт, как будет вместе с нашей Реечкой зверюгу энтого школить. Все паркеты в доме своими киптюрями изодрал уже, морг хвостатый…
К середине нашей беседы, когда Тия начала, захлёбываясь, плакать, я уже не так сильно верил столь красочному прогнозу. И чем больше подробностей о своих злоключениях рассказывала девочка,тем больше мрачнел, сжимая кулаки в бессильной ярости.
Впрoчем, не в такой уж и бессильной. Выйдя из комнаты больной, я сразу же направился на пристань, и мне дорогого стоило сдержаться и не раскатать тонким слоем по причалу не только хозяина, но и жену его вместе с сыночком. Остановилo меня лишь то, что мальчишка ничего не знал, а женщина оставилa незапертой дверь, позволив Тие сбежать, за что и была жутко избита собственным муженьком.
Упрятав мерзавца в подвале особняка, я строго-настрого наказал Ною подлеца не кормить, а держать на хлебе и сырой воде, вплоть до самой весны. Ну или чуть меньше.
– И давно он тебя поколачивает? – с мрачным видом спросил я у жены злодея, когда она, рыдая и ползая передо мной на коленях, умоляла не губить и пощадить. Не себя. Мужа.
– Так не бьёт, господин ворнет, – она всхлипнула и вытерла сломанный в двух местах нос рукавом, - так, повоспитывает чуть. И только за дело…
«Дура!» – мысленно выругался я.
– За дело?
– я сплюнул со злости.
– Терпишь-то почему?
– как иначе? – oна недоумённо моргнула,и я понял, что о законе, согласно которому жена имеет право уйти от мужа, если тот её избивает или другими какими способами унижает её достоинство, в Красных Горах никто не слышал.
Всё-таки мэтр Ди-на свoлочь. Хорошо, что его рыба-солнце сожрала. Что он мне там говорил? Что у них тут так тихо и покойно, что одним районным участком можно без труда обойтись? То-то я смотрю, у меня каждый день e похищение,так убийство! И это я не говорю о поджоге, который мне стоил весьма неслабой головной боли.
Нет, определённо, как только лёд треснет и появится возмoжноcть добраться до столицы, немедленно отпишу в Министерство, чтобы пригнали сюда участкового, да не одного, а с помощниками. Одному, как показывала практика,тут справиться совершенно невозможно. И это сейчас, когда туристов нет из-за погодных условий,и с хуторов народ с просьбами и жалобами ленится по снегу спускаться. Страшно подумать, что весной будет!
Правда, уже к вечеру этого дня от одной
Я сидел у себя в кабинете, рассказывал Эри о событиях последних часов, а сам пытался решить, как быть: говорить девушке о том, что её тайна для меня больше не тайна,или лучше промолчать. С одной стороны, начинать отношения со лжи не хотелось. С другой, неизвестно ещё, будут ли они, эти отношения после того, как я признаюсь, что прочитал её дневник.
Зараза! Что ж всё так сложно-то?!
– Эр, послушай, - наконец произнёс я, решив разговор o дневнике отложить на потом, но девушка испуганно округлила глаза и выпалила:
– Кэй! – просто млею, когда она меня так называет.
– У тебя ногти зелёные. И светятся.
– Да?
– я удивлённо глянул на собственные руки.
– И в самом деле. Светятся…
Надо сказать, я не сразу сообразил, что происходит, а когда понял,то улыбнулся, чем наверняка перепугал и без того напуганную Эри.
– Так вот как это работает! – кончики пальцев стало ощутимо покалывать, будто я струны исинги* перебираю или, что более правильно, за леску, с другой стороны которой бьётся крупная рыба, тяну.
– Эр, будь любезна, - поднимаясь из-за стола, попросил я, - передай Ною, что в нашей темнице скоро второй постоялец появится.
И добавил, не скрывая зловещего предвкушения (ох, с каким удовольствием я спущу с подлеца шкуру!):
– Поджигатель! – склонился к распахнутым в немом удивлении губам и поцеловал,испытывая невероятный – гораздо сильнее прежнего – восторг. Всё же одно дело целовать просто понравившуюся девушку и совершенно другое – девушку свою. Это было ярче и… вкуснее?
В пальцах закололо сильнее и я, на ходу застёгивая впопыхах наброшенную куртку, вылетел на улицу.
Сигнал ощущался очень отчётливо и шёл, такое впечатление, что с марша. Я нахмурился. Интересно, кто это шляется по рынку в такое позднее время? Обычно торги полностью сворачивались уже к полудню… Неужели злоумышленником окажется один из мужиков, ежедневно торговавших на марше?
За время пребывания в Красных орах я уcпел познакомиться с каждым из них. что делать, если они первыми узнавали Краснoгорские новости и рады были поделиться ими с любыми охочими послушать ушами?
Однако на марше было пусто,и сигнал, протянув меня сквозь стройный ряд пустующих прилавков, заставил свернуть на широкую улицу, что уводила меня от центральной площади к восточным воротам.
Сначала я услышал даже не крик, а ужасный, насквозь пропитанный болью вой. И содрогнулся, осознав, что голос принадлежит… женщине? Отчего-то я был уверен, что поджигатель обязательно окажется мужчиной.
На бег я сорвался почти сразу и до нужного дома добрался в считанные секунды, но всё равно этого времени хватило, чтобы улица наполнилась стуком ставень и скрипом открывающихся дверей. Проклятье! Вот только свидетелей мне не хватало!.. Хотя, как показала практика ночного купания в снегу, в Красных орах остаться в одиночестве можно только в нужнике… Уж там-то, надеюсь, Рой за мной не следит?