Тринадцать часов
Шрифт:
Осторожно подталкивать в бок? Сами бы попробовали, мать вашу!
Ему пришлось резко тормозить, потому что впереди возникла пробка: два ряда машин встали намертво. Электричество отключили, и светофоры, естественно, не работают. Хаос.
— Господи! — сказал он вслух. По крайней мере, электрокомпанию «Эском» ругают больше, чем ЮАПС!
Он откинулся на спинку сиденья. Злиться не имеет смысла.
И все-таки… что же ему делать, черт побери?!
Его бросают с одного дела на другое. Постоянно дергают. Верный способ
Если не Джош Гейсер застрелил Барнарда…
Неожиданно Гриссел вспомнил, кто был тот парень в приемной, заговоривший с ним. Это же Иван Нелл! Гриссел часто слушал радиостанцию RSG, где крутили все песни в исполнении Нелла. Хороший голос, неплохой легкий рок. Правда, Неллу не помешал бы хороший басист… Гриссел пожалел, что не поговорил с Неллом. Вечером написал бы Карле о знакомстве с рок-звездой… Так всегда бывает по закону подлости. Он так спешил, а теперь сидит в пробке, и сколько еще просидит — неизвестно.
Кроме того, от голода у Гриссела свело желудок. Со вчерашнего вечера он ничего не ел и выпил только чашку кофе. Уровень энергии почти на нуле. Вдруг ужасно захотелось курить. Гриссел открыл бардачок, порылся там и нашел полпачки сигарет «Честерфилд» и коробок спичек «Лайон». Закурил сигарету, опустил стекло. Асфальт плавился от жары.
Он затянулся и медленно выпустил дым. Дым расплылся по лобовому стеклу; затем его вытянуло в окно.
Утром Алекса Барнард предложила ему сигарету, а он отказался. Она удивилась: «В первый раз вижу некурящего алкоголика!» Он пояснил, что постепенно снижает число выкуренных сигарет, потому что его куратор в «Анонимных алкоголиках» врач.
Алекса сказала: тогда найдите себе другого куратора.
Она ему понравилась.
Жаль, что он дал ей выпить.
И тут Гриссел вспомнил, что собирался искупить свою вину. Держа руль одной рукой, он схватил мобильник и набрал номер.
Как обычно, пришлось долго ждать, пока абонент снимет трубку.
— Бенни! — воскликнул доктор Баркхёйзен.
Какой он всегда бодрый!
— Это ты мне названиваешь?
— Доктор, вы слышали о такой знаменитой певице — Ксандре Барнард?
— Они все крутятся у одного дома неподалеку, — сказал Барри в трубку мобильного телефона. Он медленно ехал по Аппер-Ориндж в стареньком красном пикапчике-«тойоте».
— Что значит «крутятся»?
— На улице целая армия констеблей, а в саду копаются толстуха детектив с каким-то старикашкой.
— Выясни, в чем там дело.
Барри окинул улицу взглядом. Метрах в ста от него, прямо напротив нужного особнячка, к гаражу тянулась длинная асфальтированная дорожка.
— Ладно… — Барри поймал на себе взгляд констебля. — Постараюсь. Но попозже, сейчас там слишком много народу. Дай мне минут десять…
11.03–12.00
21
На
— Извините меня за недоразумение, — сказала Мелинда, скрещивая руки на груди. Фигура у нее еще ничего, но вот одежда… Зеленая открытая блузка, джинсы, белый кожаный ремень с большой серебряной пряжкой, белые туфли-лодочки на пробковых каблуках клинышком. Певица, которая исполняет духовные гимны, могла бы одеваться и поскромнее. Не так откровенно выставлять напоказ свои прелести. Деккер сразу понял, что Мелинда Гейсер относится к тому типу женщин, которые всегда западают на него: дамы под сорок или чуть за сорок, увядающие красотки, которым не терпится поразвлечься напоследок.
А может, так одеваются все музыканты?
— Вы тоже меня простите. Наверное, я принял ваши слова слишком близко к сердцу, — лицемерно-тепло ответил он, сам себе удивляясь.
— Знаете, в чем разница между жизнью и записью компакт-диска? — спросила вдруг Мелинда, не сводя глаз со стеклянного абажура.
— Нет, — ответил он. Почему она все пялится на абажур? Может, любуется своим отражением?
— Разница в том, что в жизни у тебя есть только один дубль.
Она что, собирается читать ему проповедь?
— Раньше Адам никогда не вызывал меня к себе одну. Вчера утром он позвонил и сказал, что мы с ним непременно должны поговорить. Так и сказал, словно у него не было выбора. Как будто у меня какие-то неприятности. «Мне нужно тебя увидеть. Только тебя». Я почувствовала себя нашкодившей ученицей, которую вызывает директор школы…
Мелинда вздохнула, опустила руки и повернулась к Деккеру лицом. Потом она села на двухместный кожаный диван напротив, положив правую руку на подлокотник, а левую — на подушку. Посмотрела Деккеру в глаза.
— В прошлом, мистер Деккер, я немало грешила. И потому не стала спорить. Я солгала любимому мужу и отправилась к Адаму Барнарду одна. Я спросила его, в чем дело.
«Вот оно как, — подумал Деккер. — Значит, теперь я для нее уже „мистер“».
Мелинда продолжала… Обычно веселый, Адам Барнард встретил ее серьезно. Рассказывая, она не шевелилась, как будто оказалась на тонком льду. В голосе ее угадывалась решимость.
Барнард молча придвинул к ней DVD-диск в прозрачном футляре. Мелинда ничего не поняла и посмотрела на Адама, но тот молчал. Тогда она открыла футляр. На диске несмываемым фломастером было написано: «Мелинда, 1987 год». И тогда все сразу стало ясно.