Тринадцать часов
Шрифт:
— Вы не понимаете…
— Чего я не понимаю? — Деккер сел в кресло на колесиках.
— Я… Простите меня, пожалуйста… Я какая-то несовременная… — Мелинда взмахнула руками, словно пытаясь объясниться.
Деккер окинул ее недоуменным взглядом.
— Я не… Не могу говорить с вами о вчерашнем…
Ее слова навели Деккера на вполне определенные подозрения.
— Именно со мной? — Его голос резал, как нож.
Мелинда отвела глаза в сторону, чем еще больше подтвердила его подозрения.
— Потому что я цветной?
— Нет, нет, не в том дело. Я не могу… рассказывать
По ее интонации Деккер понял: она лжет. Глаза у певицы забегали.
— Вы лжете, — сказал он. В нем вскипел гнев, как будто кто-то нажал выключатель.
— Прошу вас, мне сейчас и без того тяжело.
Деккер встал с кресла; Мелинда испуганно отступила.
— Такие, как вы… — На секунду он потерял самообладание; в нем пузырились и другие обидные слова; он то сжимал, то разжимал кулаки. Ему не сразу удалось овладеть собой. Он фыркнул, демонстрируя нечто среднее между недоверием и презрением.
— Прошу вас… — повторила Мелинда.
В этот момент Деккер ее ненавидел. Он выбежал из студии, постаравшись как можно громче захлопнуть за собой дверь. В коридоре стоял Бенни Гриссел. Прижав телефон к уху, он говорил в трубку:
— Вуси, я ни на грош не доверяю деятелям из отдела по борьбе с оргпреступностью…
Барри сидел на открытой веранде ресторана Карлуччи. Вдали взвыли сирены; их рев делался все слышнее. Мчатся из центра. Барри заметил, что молодой человек в фартуке, видимо тоже услышавший сирены, вышел на улицу.
По Аппер-Ориндж-стрит неслись патрульные машины; на крышах мигали проблесковые маячки. Четыре машины на полном ходу остановились у ресторана; завизжали тормоза. Распахнулись дверцы, и на улицу высыпали полицейские. Из одной машины вышла приземистая чернокожая толстуха с большой черной сумкой через плечо и пистолетом на бедре. Она быстро перешла улицу. За ней семенила целая орда констеблей.
Посетители ресторана за столиками вокруг Барри с изумлением наблюдали за процессией. Молодой человек в фартуке встретил пришельцев на веранде.
— Это вы звонили насчет девушки? — властно спросила чернокожая женщина.
— Да.
— Расскажите подробно, как все было! — Круто развернувшись, толстуха успела подметить ухмылки на лицах полицейских. От ее разгневанного взгляда улыбки тут же увяли. — А вы все здесь не поместитесь. Ждите меня снаружи!
19
Без девятнадцати четыре по восточному поясному времени США, которое на четыре часа отстает от гринвичского и на семь от кейптаунского, Билл Андерсон сидел перед ноутбуком и искал в Интернете все, что только можно, о ЮАР. Его жена Джесс сидела сзади, на диване, вытянув ноги и закутавшись в одеяло. От резкого телефонного звонка она вздрогнула.
Трубку снял Билл.
— Билл Андерсон. — В его голосе слышалась тревога.
— Здравствуйте, мистер Андерсон, меня зовут Дэн Бёртон. Я генеральный консул США в Кейптауне. — Несмотря на разделяющее их огромное расстояние, слышно было прекрасно. — Я разделяю ваши чувства…
— Спасибо, сэр.
— Кто это? — спросила Джесс Андерсон, подходя ближе к мужу. Он накрыл
— Наш генконсул в Кейптауне. — Билл отнял трубку от уха, чтобы жене тоже было слышно.
— Я только что беседовал и с начальником полиции ЮАР, и с начальником уголовного розыска Западного Кейпа. Хотя они пока не нашли Рейчел…
Джесс Андерсон всхлипнула, и муж положил руку ей на плечи. Оба слушали.
— …меня заверили в том, что приложат все усилия к ее поискам. К операции привлекли всех, кого только можно. Они не сомневаются: вашу дочь скоро найдут…
— Спасибо, сэр…
— Далее. Единственная причина, по которой посол еще не звонит вам лично, заключается в том, что сейчас он находится в отъезде в провинции Лимпопо. Но все дела, входящие в сферу интересов США в консульском округе Кейптаун, находятся в моей компетенции. Я постоянно поддерживаю связь с южноафриканским руководством, как на уровне провинции, так и на федеральном уровне…
— Мистер Бёртон…
— Просто Дэн.
— Больше всего нас беспокоят слова Рейчел насчет полиции!
— Какие слова?
— Она сказала: «В полицию идти нельзя».
Генеральный консул некоторое время молчал. Потом он спросил:
— Она объяснила, почему?
— Нет, у нее не было времени. Она вдруг воскликнула: «Они уже здесь!» — а потом я услышал какой-то шум…
— Она сказала, что полиция уже приехала?
— Нет… Не знаю… Она сказала: «Они уже здесь, пожалуйста, помоги мне»… Но ее слова насчет полиции… Я не вполне уверен, но у меня создалось впечатление, что тамошним полицейским она не доверяет. К тому же сейчас я изучаю интернет-сайты. Оказывается, начальника южноафриканской полиции обвиняют в коррупции и дискредитации системы правосудия…
— О господи! — вскричала Джесс, глядя на монитор компьютера.
— Что ж… — Генеральный консул помолчал. — Мистер Андерсон, понимаю, о чем вы думаете, но у меня имеются все основания полагать, что стражи порядка в Кейптауне — люди в высшей степени компетентные и достойные доверия. После нашего разговора я сразу же перезвоню начальнику полиции, чтобы получить ответы на ваши вопросы… А пока я взял на себя смелость сообщить ваш телефонный номер тамошним властям. Комиссар заверил меня, что сотрудник, ведущий расследование, перезвонит вам, как только сможет, и постоянно будет держать вас в курсе событий… Его фамилия… вроде бы Хризел, инспектор Бенни Хризел.
— Спроси про Эрин, — прошептала Джесс Андерсон.
— Мистер Бёртон, а что Эрин Рассел… про нее есть какие-то новости?
— С величайшей скорбью вынужден сообщить, мистер Андерсон, что вчера ночью мисс Рассел убили…
Одеяло соскользнуло с плеч Джесс Андерсон. Она положила руки на плечи мужу, уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась.
Инспектор Мбали Калени сообщила сопровождающим ее полицейским, что ресторан Карлуччи следует считать местом преступления. Она распорядилась обнести весь прилегающий квартал заградительной лентой. Всех посетителей и служащих ресторана согнали во внутренний дворик. Двое констеблей переписывали их фамилии и адреса и наскоро опрашивали.