Тринадцать часов
Шрифт:
Рейчел затаилась. Она успела вытащить все колючки, но царапины ужасно саднили. Дыхание восстановилось, в прохладе высох пот. Нет, нет, ее не увидят — даже если пройдут по улице, даже если заскочат в сад.
Она выждет до тех пор, пока они не закончат искать. Пока не уедут. Тогда она решит, что делать.
Мбали Калени дошла до перекрестка Аппер-Ориндж и Александра-стрит. Приблизительно здесь ее помощники были через двадцать четыре секунды. Она медленно побрела через дорогу.
Должно
Что-то не сходится.
Калени оглядела улицу. Александра-стрит поднимается в гору. Девушка очень устала. Наверху, на Львиной голове, ее видели очень рано — еще не было шести утра. В начале одиннадцатого беглянка очутилась здесь, в Ораньезихте. Она проделала долгий путь. Правда, она двигалась под гору, в центр города. Зачем она повернула сюда, на улицу, которая уводит в противоположную от центра сторону? К тому же усталому человеку подниматься в гору сущий ад.
Но если ты очень боишься и преследователи гонятся за тобой по пятам…
Погруженная в собственные мысли, Калени положила руку на невысокий белый заборчик, за которым стоял единственный с этой стороны улицы одноэтажный особняк в викторианском стиле. Вдали показались два ее горе-помощника. Чему они так радуются, интересно знать?
В квартале отсюда — парк и водохранилище. Если принять за отправную точку ресторан Карлуччи, бежать туда секунд сорок, а то и больше. Хотя… едва ли можно ожидать от усталой, измученной Рейчел Андерсон таких же результатов, как от двух крепких, спортивных констеблей. Значит, девушка, скорее всего, свернула сюда. Или…
Калени оглядела викторианский особняк, посмотрела на заборчик. Все остальные дома на улице скрыты за высоченными бетонными или кирпичными стенами. Значит… Единственный вариант.
Калени заглянула в палисадник и вдруг заметила, что цветы на ближней к забору клумбе примяты. И на земле широкая полоса, как будто кто-то пропахал ее животом. Она сняла темные очки и увидела отпечатки ладоней и следы ног. Следы вели к травяному газону. Калени на глаз прикинула расстояние между заборчиком и следами. Где упадет человек, неудачно перескочивший через забор?
Она зашагала вдоль ограды и, увидев калитку, затрусила к ней — нелепая кургузая фигура с сумкой через плечо, пистолетом на бедре и темными очками в руке.
— Оказывается, я для нее недостаточно белый, — заявил Франсман Деккер, когда Гриссел закончил разговаривать с Вуси.
— Что?! — удивился Гриссел, еще не отошедший после телефонного разговора. — Извини, Франсман, у меня еще четыре сообщения… — Он снова поднес трубку к уху. — Для кого — для Мелинды? — уточнил он.
— «Не могу рассказывать о таком мужчине», — тонким голосом передразнил Деккер.
— Сейчас, сейчас… —
Деккер прошел два шага по коридору и остановился.
— Все дело в том, что я цветной. Поганая ханжа, а еще распевают духовные гимны! — Он покачал головой.
— Снова Джон Африка… — Гриссел тоже покачал головой.
— Уж такие все из себя христиане, — продолжал Деккер.
— Придется перезвонить комиссару, — словно извиняясь, сказал Гриссел. — Та девушка… Она звонила отцу в Америку… Комиссар, это Бенни…
Деккер остановился у двери студии, положил на дверь ладонь, оперся о дверь и склонил голову.
Гриссел то и дело повторял «Да, сэр» и «Нет, сэр». Наконец он произнес:
— Еду. Скоро буду там. — Он снова выключил телефон и обратился к Деккеру: — Значит, она не хочет говорить с тобой, потому что ты — цветной?
— Она не сознается, но, по-моему, дело именно в этом.
— Наплюй. У нее есть выбор: или пригласить адвоката, или требовать, чтобы при допросе присутствовала женщина.
— Вот сам ей и скажи.
— Именно это я и собираюсь сделать, — сказал Гриссел.
И тут погас свет.
20
Вуси Ндабени все больше тревожился. Допив чай, он отодвинул поднос подальше. Сколько еще ждать официантов и барменов? Сколько времени нужно, чтобы Петр разбудил служащих ночной смены и заставил их приехать сюда? Чем занимается Мбали Калени? Должно быть, поехала к ресторану Карлуччи. Там что-то происходит. Здесь же не происходит ничего.
Ладно, он подождет еще десять минут. Если к тому времени никто не объявится…
Вдруг в зале потемнело; все как-то странно стихло, выключился даже кондиционер.
Отключение. Опять! Вчера света не было три часа.
В кромешной тьме ничего не было видно.
Надо скорее выбираться отсюда! Вуси схватил мобильник, включил подсветку и посветил телефоном на стол. Взял блокнот и ручку. Затем встал и принялся осторожно пробираться по проходу между столиками и стульями. Из-под двери кабинета Галины Федоровой светила тусклая желтая полоска света. Подойдя поближе, Вуси увидел, что управляющая зажгла свечу и возится со второй, устанавливая ее в пустой пивной бутылке.
— Здравствуйте, — сказал он.
Она вздрогнула и чуть не уронила бутылку от неожиданности, произнеся при этом что-то по-русски.
— Извините…
— Энергетический кризис… Веерные отключения… — Федорова пожала плечами.
— Что тут поделаешь? — Вуси понимал, что вопрос риторический.
Федоровой удалось зажечь и вторую свечу. Затем она села за стол и взяла сигарету.
— Я ничего не могу поделать. — Она прикурила от свечи.
Может, русские не знают, что такое риторические вопросы?