Трилобит
Шрифт:
– Подойди сюда, кладоискатель, - сказала она тихим голосом, - ты мне должен помочь.
– Как я тебе помогу?
– Ты еще не перемазался в крови. Открой мой рюкзак, достань оттуда бутерброд и сними с него все масло. Затем намажь им свой член.
– Но зачем?
– Я хочу, чтобы ты трахнул меня в попу.
– Я не уверен, что хочу этого, - я немного лукавил. Мое тело, конечно же хотело, но рассудок пытался возмущаться против такой идеи.
– Делай, что я говорю!
– впервые Эвелин повысила на меня голос, - неважно, хочешь ты или нет, главное, что я хочу.
Я не узнавал свою спутницу.
– Мне кончать прямо сюда?
– спросил я.
– Да, но если ты кончишь сейчас, я тебя убью! Дай мне еще несколько минут.
Не уверен, что это была шутка. К счастью, тот факт, что я сегодня уже занимался с Эвелин оральным сексом, немного поспособствовал оттягиванию моего следующего оргазма. Ну и не надо забывать, что краем глаза я постоянно видел окровавленный труп гадкого следопыта, что тоже вносило свою лепту.
– Скажи, что я шлюха, - попросила моя партнерша.
– Зачем?
– Я хочу. Назови меня шлюхой и сучкой. Ну же!
– Ты шлюха и сучка, - пробормотал я.
– Громче! Говори это постоянно.
– Тышлюхаисучкатышлюхаисучкатышлюхаисучка.., - я не вникал в смысл слов, а просто делал, что она хотела.
А затем я кончил, и она, похоже, тоже. Обессиленные мы повалились рядом со вскрытым трупом и несколько минут лежали, не говоря друг другу ни слова. Я не чувствовал отвращения, скорее, какое-то опустошение и страх. Страх, что все, произошедшее в этот день, вдруг станет известно остальным людям, страх, что я навсегда потеряю Эвелин, страх, что я, наоборот, ее не потеряю, и мне придется дальше исполнять ее извращенные сексуальные капризы, страх, что прежняя романтическая девочка, читающая книги Генри Миллера, безвозвратно превратилась в одержимую бестию с горящими неестественным блеском глазами…
Мы окунулись в озеро, чтобы смыть кровь, а затем стали готовить могилу для гадкого следопыта. Это оказалось не слишком простым делом и заняло не меньше часа. В конце концов нам удалось докопаться до песчаного дна в одной из куч щебня и даже углубиться в него где-то на полметра. Вдвоем мы перетащили тело мальчишки на место его упокоения, положив туда также орудия убийства, пуговицы с рубашки и то, что осталось от его одежды. Пришлось также руками выскрести весь пропитанный кровью песок, чтобы не осталось никаких следов нашего преступления. Хотя, тогда я не рассматривал это, как преступление. Несчастный случай – да, но не преступление!
– Надо ему закрыть глаза, - сказал я.
Эвелин нашла пару плоских камешков и положила их прямо на закатившиеся глазные яблоки гадкого следопыта. После этого мы засыпали труп щебнем так, что куча приобрела свой первоначальный вид и ничем не отличалась от других окружающих ее груд камней. Несмотря на то, что трудились мы совершенно голые,
Пришлось избавиться и от шалаша. Мы разбросали ветки подальше в лесу, после чего еще раз окунулись в озере и оделись. Сейчас карьер выглядел точно так же, как и несколько дней назад, когда мы только нашли его. Не осталось никаких следов чьего-то присутствия, только под одной из куч щебня лежал гадкий следопыт с разрезанным животом, камнями на глазах и с отсеченным членом, засунутым в его разинутый рот. Теперь это место принадлежало только ему, а мы здесь были чужаками.
На обратном пути меня, несмотря на жару, стало лихорадить. Я плохо соображал и молча шел, как в тумане, иногда спотыкаясь. Эвелин также не проронила ни слова. Она больше не смеялась, не болтала о всякой чепухе, а медленно плелась с похоронно-мрачным выражением лица. Да так, в общем-то и было – мы возвращались с похорон. Это были похороны не только гадкого следопыта, но и нашего с ней мирка, а также, как потом выяснилось, и всего нашего детства.
Мы не поцеловались на прощание, а молча разошлись по домам, даже не договорившись о планах на следующий день. Несмотря на то, что вечер еще только начинался, я сразу завалился спать и впал в какой-то горячечный бред. Всю ночь меня то знобило, то бросало в жар, а наутро хозяйка дома позвонила моему отцу, который сразу же примчался и отвез меня в город в больницу. У меня оказалась двусторонняя пневмония. За месяц, что я провел в госпитале, врачи искололи мне всю задницу антибиотиками, но, в конце концов болезнь пошла на спад. Когда меня выписали, от лета осталось всего ничего, и возвращаться в загородный коттедж, по мнению отца, уже не имело смысла. К тому же, даже несмотря на отсутствие температуры, я чувствовал сильную слабость и практически никуда не выходил из дома вплоть до начала школьных занятий.
Так закончилось мое детство.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. БЛАГОВЕЩЕНИЕ
Когда я лежал в бреду с воспалением легких, мне часто повторялся один и тот же кошмар. Нет, он не был связан с гадким следопытом. Я лицезрел совершенно обнаженную Эвелин, стоящую спиной ко мне. Затем она медленно поворачивалась, и я видел, что вся грудь и живот у нее окрашены в черный цвет и как бы покрыты каменным панцирем, а по бокам растут множество отростков-ресничек.
– Я твой трилобит, кладоискатель. Ты нашел меня, - слышал я ее голос. Реснички раскрывались в попытке обнять меня, после чего я просыпался, обливаясь холодным потом.
Когда ко мне вернулась способность разумно мыслить, я сначала долго анализировал случившиеся месяц назад события и в конце концов пришел к выводу, что я не мог их предотвратить. Занятый дракой, я не видел, как Эвелин взяла булыжник и ударила по голове гадкого следопыта. Точно также я не смог бы остановить ее от пронзания живота мальчишки палкой-копалкой – все произошло слишком быстро. Конечно, можно было не соглашаться на вскрытие трупа, но, как говорится, мертвецу уже все-равно. К тому же, скорее всего, моя спутница вспорола бы живот покойнику вне зависимости от моего участия в этой процедуре.