Трилобит

Gore Seth

– Моя сперма не очень… отвратительная?

– Как морская водичка, - Эвелин пожала плечами, - попробуй сам.

С этими словами она прижалась своими губами к моим, приоткрыв рот и давая возможность мне проникнуть туда своим языком. Я не очень горел желанием пробовать на вкус свою сперму, но отказываться представлялось совершенно невежливым, поэтому пришлось подчиниться. Действительно, легкий соленый привкус оказался вполне терпимым.

– Хочешь, я тебе тоже..?
– я показал на ее низ живота.

– Не сейчас, может быть потом как-нибудь, - ответила Эвелин, - пошли оденемся и приступим к поискам твоих окаменелостей.

Мы

обошли озерцо до того места, где оставили свою одежду, нацепили ее и стали, не торопясь, подниматься по песчаному склону. После купания и того, что за ним последовало, меня немного разморило. Хотелось не копаться в камнях, а посидеть где-нибудь в тени и отдохнуть. Однако, выйдя наверх, мы застыли как вкопанные от увиденной картины.

Шалаш, построенный ценой стольких усилий, лежал полностью разрушенный и представляющий собой груду еловых веток. Перед ней стоял незнакомый мальчишка, казавшийся по возрасту года на три-четыре моложе нас с Эвелин, очень толстый, одетый в клетчатую рубашку и серые шорты, и ожесточенно пинал ногой остатки нашего убежища. Я увидел пот, стекающий по его заплывшему жиром лицу, и подумал, что именно таких, как этот неизвестно откуда взявшийся чужак, называют маленькими гаденышами. Их не любят в школе и издеваются над ними, но они первые начинают пакостить, а, получив по физиономии, хныча, бегут ябедничать.

– Зачем ты сделал это?
– нарушила молчание Эвелин.

Жирный гаденыш оторвался от пинания веток и посмотрел на нас своими поросячьими глазками.

– Потому что это место должно принадлежать только мне. Вы нашли его раньше, но я изгоню вас отсюда, и оно будет только моим.

– А с чего ты решил, что мы просто не надерем тебе задницу?
– спросил я.

– Если вы это сделаете, вам – конец. Вы не знаете, с кем имеете дело.

– Пока что мы видим перед собой жирную маленькую вредину, возомнившую о себе неизвестно что, - процедила Эвелин.

Гаденыш сжал кулаки. Его физиономия покраснела.

– Я – следопыт. Я сижу в засаде и выслеживаю своих врагов. Я наблюдал за вами так, что вы меня не замечали. И я много чего видел. Когда я вернусь в поселок, то всем все расскажу, включая ваших родителей. И тогда вам – конец…

– Очень интересно, - вкрадчивым голосом произнесла Эвелин, - а что конкретно ты видел?

– Я видел, как вы курили, я видел, как вы купались голыми в озере, и еще я видел, как ты, - он повернулся к моей спутнице, - как ты ему отсосала.

Я стоял оторопев, думая о том, что гадкий следопыт, так я стал его называть, действительно, способен устроить нам кучу неприятностей.

– Тебе никто не поверит, - наконец вымолвил я.

– Еще как поверят, - маленький ублюдок почти кричал, - мои родители знают местного шерифа, и я ему уже один раз помог, выследив убежавшую собаку. Я попрошу его все рассказать вашим родителям и вообще всем, всем, всем…

Постепенно во мне начало нарастать негодование. То, что гадкий следопыт мог поведать всем кое-какие подробности наших взаимоотношений с Эвелин, было, конечно, плохо. Но больше всего меня бесили его претензии на наш маленький мирок. Только я и моя подруга являлись его первооткрывателями и властителями. Только нам он принадлежал. А сейчас этот неудачник хотел отобрать его у нас и присвоить себе, как будто это он первым нашел его.

– Что ты хочешь, чтобы никому ничего не говорить?
–

спросила моя спутница.

– Я все-равно расскажу, чтобы вас забрали родители, и вы больше никогда не появлялись на моей территории, но, если ты, - гадкий следопыт повернулся к Эвелин, - если ты мне отсосешь, я расскажу не все.

Я остолбенел, борясь с желанием схватить мерзавца за шкирку и вытрясти из него все дерьмо. Внезапно моя подруга расхохоталась.

– У тебя не встанет, - произнесла она сквозь приступ душившего ее смеха.

– Еще как встанет, - закричал мальчишка, - ты должна постараться, чтобы встал. А если нет, я нассу тебе в рот.

Этого для меня оказалось достаточным. В глазах потемнело от ярости, я бросился на гадкого следопыта и схватил его за шиворот рубашки. Он дернулся, и пуговицы с щелчками посыпались на землю.

– Теперь вам точно конец, - завопил пакостник, - я все расскажу! Это была моя любимая рубашка…

Я с размаху нанес ему несколько ударов в живот, но мои кулаки утонули в покрывавшем его слое жира и, похоже, не причинили особого вреда. Что и говорить, драться я не умел. Между тем гаденыш схватил меня за плечи и начал прижимать к своему жирному туловищу, пытаясь заблокировать руки. Я яростно колотил его в грудь, однако, он будто и не обращал на это внимания.

Внезапно руки мальчишки разжались, и он точно мешок свалился на землю. Я поднял голову и увидел Эвелин, стоявшую рядом с большим булыжником в руке. Вся нижняя часть камня была окрашена темно-красным. Я перевел взгляд на гадкого следопыта и заметил, что макушка его коротко стриженной головы представляет собой такое же темно красное месиво.

– Он все-равно бы рассказал, не важно, согласились бы мы на его условия или нет, - тихо прошептала моя подруга, кладя булыжник рядом с поверженным врагом.

Мальчишка лежал навзничь, открыв рот и закатив глаза, тихо постанывая. Песок под его головой уже начал окрашиваться кровью, вытекающей из раны на макушке. Толстое тело иногда подергивалось будто в судорогах. Рубашка, теперь лишенная пуговиц, сбилась на спине, оставив нам на обозрение жирную грудь и такой же жирный живот.

– Мы должны отнести его к врачу, - произнес я.

– Зачем?
– Эвелин посмотрела на меня, и я впервые увидел в ее глазах холодный злой огонек, который мне сразу очень не понравился, - чтобы он всем обо всем рассказал, в том числе и о том, кто его ударил?

– Его еще можно спасти, а если мы его оставим здесь в таком виде, он точно умрет.

– Мы его не будем оставлять здесь в таком виде, - медленно выговорила моя спутница, подбирая с земли валявшуюся там палку-копалку.

Прежде чем я успел что-то сделать, Эвелин размахнулась и изо всех сил воткнула заостренное древко прямо в самую середину жирного живота гадкого следопыта. Наверное, именно так в средние века убивали вампиров или тех, кого считали вампирами. Только моя подруга нанесла удар не в сердце, а чуть выше пупка. Раздался отвратительный чмокающий звук – палка пробила кожу и застряла где-то в глубине тела нашего поверженного врага. Я инстинктивно ожидал увидеть фонтан крови, но на удивление, ее было немного – всего несколько брызг. Мальчишка захрипел и задергался, из его открытого рта потекли тонкие красные струйки, после чего он затих, так и оставшись лежать с закатившимися глазами, разинутым ртом и торчащей из живота деревяшкой.