Тридцать ночей с мужем горцем
Шрифт:
– Да, тут я с тобой согласна. – Кейт подсела к Маири на ковер, и в умиротворенной тишине они потерялись в собственных мыслях.
Неожиданно Кейт поняла, что ее так тревожило. Неудивительно, что эта ерунда о камнях беспокоила ее.
– Маири, ты не заметила ничего необычного, когда моя лошадь понесла вчера?
– Ты случаем не о том, как ты, словно тряпичная кукла, пролетела по воздуху и упала на землю? – Маири умела красочно описать ситуацию.
Кейт снова закатила глаза.
– Я серьезно, Маири. Ты ничего не слышала в том месте, где была я? Перед тем
– Нет, я умывалась, а потом подошел Блейн и попытался втянуть меня в разговор, чем сильно досаждал. Он очень шумел и не отставал.
Кейт вскочила.
– Маири, мне нужна твоя помощь. Останешься здесь, смотри, чтобы ко мне никто не заходил.
Ошеломленная девушка встала.
– Конечно, можешь рассчитывать на меня. Что ты делаешь? Что случилось?
– Пока не спрашивай меня. Если я права, я тебе все расскажу, когда вернусь. – Увидев разочарование во взгляде подруги, она добавила. – Я расскажу тебе все, когда вернусь, даже если окажусь не права. Договорились?
– Если ты не позволишь мне пойти с тобой, придется так и сделать, – проворчала Маири, провожая подругу к двери.
Кейт пробежала вниз по лестнице и по двору, пытаясь держаться в тени, так чтобы никто ее не увидел. Сначала она подумывала найти Коннора, но отбросила эту идею. Она пока не готова сообщать кому-либо о своих подозрениях. Только после того, как у нее будут доказательства, подтверждающие ее сомнения.
Покалывающий туман опустился с ночного неба, и его холод поразил Кейт. Она пожалела, что не оделась теплее, так как сейчас на ней была лишь тонкая сорочка и платье. Если бы только она достала плащ. Она помнила о свече, но, пробираясь сквозь темноту, поняла, что не знает как зажжет ее, когда доберется до места назначения – конюшни. Сейчас ей бы не помешал хороший фонарь.
А в конюшнях ей нужно найти лошадь, на которой она вчера ездила. Кейт, как представила, что ей придется еще раз иметь дело с лошадьми, уже почти решила вернуться назад, но собрав всю волю в кулак, продолжила поиски.
Если она окажется права, то найдет доказательства. У лошади, на которой она вчера ездила, должна быть на крупе такая же отметина, как и у нее на спине. Кейтлин помнила, что перед тем как лошадь обезумела, она слышала какой-то шум, словно что-то ударило по дереву рядом с ней. Может, камень?
К тому времени как Кейт добралась до стойла, она промокла до нитки и начала дрожать. Ей следовало поторопиться и быстрее возвращаться в свою комнату. Когда Кейт вошла в темное стойло, ее взгляд тотчас привлекло неяркое свечение, исходящее из соседней комнаты. Кейт решила, что там должен спать помощник конюха, и молилась, чтобы его не было на месте. Пробираясь мимо двери, она с облегчением обнаружила, что комнате нет ничего кроме узкой измятой постели и пылающего в камине огня.
Наклонившись ближе к огню, Кейт зажгла свою свечу. Ее так хотелось остаться рядом с теплом, но мальчик точно скоро вернется. Она не желала, чтобы ее поймали, пока она тут что-то ищет, а потом объяснять, что она тут делает.
Заслонив рукой свечу, чтобы приглушить свет, Кейт пошла по узкому проходу между стойлами. Если она
Со второй попытки Кейт нашла нужное ей стойло. К счастью, животное стояло к ней хвостом и жевало овес. В таком освещении конь выглядел громадным. Подняв свечу выше и внимательно следя за его задними ногами, Кейт наклонилась и осторожно провела рукой по его боку.
Лошадь запрокинула голову, чтобы посмотреть на ее руку, которая легко касалась того места, куда пришелся первый удар. Конь заржал и топнул передней ногой, когда Кейт коснулась места второго удара.
Девушке этого было вполне достаточно. Она нашла доказательства, которые искала. Теперь ей надо понять, что это значит и что с этим делать.
Стараясь утешиться кувшином эля, Коннор сидел на стене и оглядывал двор. Он очень жалел, что пойло на него не особо действует. Он бы с радостью впал в пьяное забытье только бы избавиться от этих мыслей. А легкий, холодный туман лишь портил ему настроение.
Эта женщина, как никто другой, доводила его до безумия. Последние две недели он всеми возможными способами избегал ее, изводил свое тело многочасовыми изматывающими тренировками, и все, чтобы избежать того, чему он позволил случиться прошлой ночью. Он такой дурак.
Он поклялся защищать ее, но выполняя клятву, обязан быть рядом с ней, но, похоже, он больше не в состоянии находиться рядом с Кейт и держать руки подальше от нее. При одном взгляде ее соблазнительных зеленых глаз его тело оживало. Одно прикосновение ее ручки к его груди - и его мозги переставали работать. Впервые в жизни он не знал, что делать.
Коннор задумался над тем, что Розалин может быть права, и это именно то самое, связанное с фэйри, о чем она так таинственно говорила. Неужели она пыталась сказать ему, что именно такую цену он должен заплатить за помощь своих предков-фэйри? Последние семь лет он подавлял свои чувства. Сейчас он был воплощением самоконтроля и не позволит себе его потерять из-за какой-то женщины.
Он должен помнить, кем и чем являлась Кейт. Коннор сделает все, чтобы не забыть: она ему не принадлежит. Хотя каждый раз, оказываясь рядом с ней, он чувствовал беспричинное чувство собственника. Она продолжала носить подарок другого мужчины, того самого мужчины, который заявит на нее свои права, когда она вернется домой.
Этот ублюдок, Ричард.
Она может и говорила, что не выйдет за него, что ценит любовь выше богатства и власти, но она такая же женщина, как и все остальные, и, вернувшись домой, будет добиваться богатства и власти. Разве она не носит его кольцо до сих пор?
Лучше бы ему не забывать, что, когда они обвенчаются на ступенях церкви, для нее это будет лишь задание, после чего она сможет вернуться домой. И она вернется. Меньше чем через две недели.
К Ричарду.
И это Ричард будет днями напролет утопать в зеленых озерах ее глаз, наслаждаться мягкостью ее губ. Коннор ненавидел этого мужчину с его дорогой повозкой, ненавидел за то, что он оставил свою метку на Кейт, но больше всего за то, что тот терпеливо ожидал семи столетий в будущем.