Тридцать ночей с мужем горцем
Шрифт:
– Свою. – Кейт пожала плечами.
Конечно, ему следовало бы догадаться. Это объясняет, почему она так расстроилась из-за того, что ей пришлось остаться здесь дольше. У нее была своя жизнь, мужчина, который ждет ее. Коннор даже никогда и не думал спрашивать, поскольку его беспокойство о сестре перевешивало все остальное.
Какое-то время, пока Коннор обдумывал возможность ее свадьбы, они ехали в тишине. В нем росла беспричинная злость на неизвестного мужчину, который ждет Кейт в ее времени.
– Это за Коди ты собираешься замуж? – Его голос нарушил тишину ночи, и Кейт вздрогнула.
–
– Ты говорила о нем сегодня. Что-то о его Драмбуи. – Коннор надеялся, что его голос не выдал всю степень обуявшего его раздражения.
– Нет, Коди мой брат. – Она вздохнула. – У меня их трое. Братьев. – На внятность ее речи уже оказывало действие виски.
– Тогда за кого ты выходишь замуж? – нетерпение сделало его слова резче, чем он хотел.
– За Ричарда. – Кейтлин зевнула и обняла его за талию. – Но я не выхожу за него.
– Ты что-то путаешь, милая. Ты сказала, что выходишь за Ричарда, но не выходишь? – Коннор был озадачен, но чувствовал удивительное облегчение.
– Я помолвлена с Ричардом. – Она отняла от него свою руку и подняла ее перед его лицом. – Видишь? Мое обручальное кольцо. – Маленький камешек отразил яркий свет луны, когда она показала ему свою руку, а потом вновь обняла его за талию. – Но я не собираюсь выходить за него.
– Этот крошечный камень его подарок на помолвку?
Когда Кейтлин кивнула, Коннор какое-то время думал.
– Он не такой большой как мой подарок, верно?
– Да, Коннор. Твой намного больше. – Кейт хихикнула, и он терпеливо ждал, пока она, наконец, успокоится.
– Из-за этого ты не выйдешь за него? Потому что он бедный?- Он с тревогой ждал ее ответа.
– Нет. На самом деле он безумно успешный. Зарабатывает кучу денег. У него прекрасный дом, прекрасная одежда, прекрасный Порше. – Она посмотрела вверх, на Коннора, и покачала головой. – Даже не спрашивай, эта такая повозка в моем времени, но намного удобнее, и, поверь мне, у Ричарда очень дорогая повозка. Нет, я не выйду за него, потому что не люблю его.
– Кейт положила голову Коннору на грудь. – И я больше не хочу разговаривать о Ричарде. Я только злюсь, когда думаю о нем.
– Тогда он плохо с тобой обращался? Он причинил тебе боль? – Его рука сжала поводья, от чего лошадь остановилась. Уже сознательно он ослабил хватку.
– Единственное, чему он причинил боль – это мои чувства. Он заставил меня поверить, что любит меня, но не любил. Все просто. Сейчас я знаю, что никогда по-настоящему не любила его. Это ничего не значит. – Кейтлин глубоко вздохнула.
Хотя она сказала, что «это ничего не значило», но ее вздох заставил его думать иначе. Ричард должен быть полным идиотом, если так играл с сердцем этой женщины. Коннор мрачно улыбнулся, когда представил, как бы он отвел душу, если бы встретил этого Ричарда.
Кейтлин расслабилась, вновь засыпая.
– А о каком Драмбуи ты говорила, и почему у тебя был Драмбуи брата?
Что угодно, лишь бы заставить ее говорить.
– Знаешь, это на самом деле очень смешно, что ты не представляешь, что это такое, ведь его изобрели именно здесь, в Шотландии. Нет, подожди, думаю не так. Он будет изобретен через пару столетий. Я читала об этом на
Она уже столько времени была здесь, а он так мало знал о женщине, которую обнимал.
– Тогда сколько тебе? Двадцать один?
– Нет, - Кейт снова хихикнула. – Вообще-то, если я даже спустя семь столетий еще не родилась, думаю, сейчас у меня огромный отрицательный возраст. – Она еще раз хихикнула.
Коннор строго посмотрел на нее, подняв бровь.
– Не испытывайте мое терпение, девушка.
Кейтлин снова хихикнула.
– Это так на тебя похоже, Коннор. Но ты не запугаешь меня.
Она крепче обняла его, вызвав в его теле волну покалывания вплоть до пальцев ног и обратно, которая застыла где-то чуть ниже талии.
– Мне двадцать четыре. День рождения был в прошлом месяце.- Она улыбнулась ему. – В прошлом месяце, в моем времени, не в твоем. – Опять хихиканье.
Некоторым людям не стоит пить.
– Расскажи мне о братьях.
– У меня их трое. Старшие. Касс самый старший, потом идет Коди, и Джесс. Джесс – мой лучший друг. Понимаешь, у моего отца есть пунктик о Старом Западе.– Кейт посмотрела на него, и закатила глаза. – Я даже не собираюсь пытаться объяснить, что это такое. Отец всегда был очарован, как он считает, неправильно истолкованным характером этого времени. Мои бедные братья были названы в честь того, кем он интересовался в тот период. Когда родилась я, мать решительно воспротивилась и настояла, что назовет меня сама. – Кейт снова хихикнула. – Слава Богу, иначе я была бы Белли Стар. По сей день, мой отец читает о Старом Западе все, что ему попадает в руки. Он всегда говорит, что у них был свой собственный моральный кодекс, который достоин того, чтобы его помнили. – Кейт неожиданно замолчала.
– Расскажи мне еще о своей семье.
– Я больше не хочу говорить о них. Охватывает такая грусть, когда я думаю о доме. Они так далеко. – Ее голос затих, и Коннор с трудом смог расслышать последние слова. – Я скучаю по своей семье, – прошептала она.
Он посмотрел вниз на Кейт и обнаружил, что она, широко раскрыв глаза, пристально смотрит на него.
– Что?
Она убрала руки с его талии, двигаясь, пока не откинулась всем телом на него. Еще один чувственный порыв охватил его тело, и он неожиданно осознал, что ему необходимо сосредоточиться на дыхании.
Кейтлин глубоко вдохнула.
– Если подумать о моей семье и всем остальном, отец всегда утверждал, что честность - самое ценное качество, которым мы обладаем, но и самое хрупкое. Так что, сейчас я чувствую себя виноватой, Коннор. Я была не совсем честна с тобой, когда заставила там заключить сделку. – Кейт покачала головой и продолжила рассматривать сцепленные перед собой руки. – Я ненавижу лошадей и совершенно не хочу ездить верхом одна. Но это не единственная причина, почему я хотела, чтобы ты пообещал позволить мне ехать с тобой.