Трибунал
Шрифт:
– Тихо?
– Как в могиле. Уроды не из наших, я бы точно знал, если бы кто-то левачил. Либо пришлые, либо…
– Отморозь.
– Вот-вот. Ищи этих уродов, малыш, и молись, чтобы мои парни не нашли их первыми, иначе у тебя будет висяк. И я сейчас не про твой мелкий член говорю.
– Ладно, понял тебя.
Инспектор встал и забрал с соседнего столика свои вещи. Рядом с одеждой лежал небольшой сверток в вощеной бумаге. Это было их негласным соревнованием. Йона пытался донести до бандитской части семьи, что он – честный полицейский. Дядя же воспринял
Камаль быстро накинул плащ и шляпу и направился к двери.
– Малыш. – Голос Папы Джи застал его уже у входа.
– Да?
– Еще раз попробуешь меня разговорить, и мы поругаемся. Мы поняли друг друга?
В голосе старика зазвучала сталь. Похоже, он все-таки затаил злобу на столь неприкрытую наглость. Спасибо, что не приказал Листу отправить Йону на дно канала с кирпичом на шее.
– Да, – ответил инспектор спокойно.
– Кивни.
Инспектору стоило огромных сил не подчиниться этому приказу. Он вышел на улицу и глубоко вдохнул. Ребята, которых он отоварил, все еще лежали на земле и периодически постанывали. Йона перешагнул через одного и пошел обратно к мосту. Встреча с Папой Джи прошла вполне неплохо, как минимум обошлось без трупов.
Камаль шел через знакомые улицы и наблюдал за людьми. Со времени его последнего визита сюда прошло больше трех месяцев, но это по городу совершенно не чувствовалось. Олдтаун словно застыл во времени где-то после последнего погрома.
Местные просто не желали двигаться дальше.
Йона тоже видел мир таким мелким и замкнутым, но потом пришлось повзрослеть и начать брать ответственность за себя и сестер. Кто-то сказал бы, что его положение в местном обществе – достижение для многих, но инспектор не любил идиотов. Олдтаун умирает, достаточно посмотреть на людей вокруг: алкаши, бандиты и потрепанные шлюхи. Здесь нет спокойно играющих детей. Здесь нет стариков, а немногие взрослые так или иначе связаны с бандами.
Йона прошел мимо выгоревшей полицейской будки. Металлический гроб стоял на углу столько, сколько Камаль себя помнил, и за все это время полицейского там не видели ни разу. Сейчас на металле появилось несколько новых надписей. Какой-то умник писал, что «Марта – шлюха», а второй вандал сообщал, что «Все копы – свиньи».
Нелин его уже ждал перед подъемом на мост, и вид у помощника был… необычный. Д’эви словно оторвали от земли и долго-долго трясли, пока из него остатки мозгов не вытекли. Заметив начальника, он коротко кивнул на небольшой фургончик еды, стоящий в паре метров.
– Заказал тебе фирменное, уже должно быть готово, – произнес помощник и повел Йону на место.
– Ты как, дружище? – спросил инспектор, слегка косясь на нелюдя.
– А что?
– Я тебя знаю тринадцать лет и первый раз вижу, чтобы ты улыбался. Тебе как будто дали впервые за долгое время.
– Иди ты.
– Давай, рассказывай.
– Не, сержант, я еще сам ни черта не понял. Похоже, что у нас будут проблемы.
– Сейчас? Что ты умудрился учудить?
–
– Спасибо хоть на этом. Войну еще с кем-то я просто не переживу.
Нелин отодвинул высокий стул, собранный из мусора и деревянных обрезков, и уселся перед фургоном с едой. Хозяйка, готовившая внутри фургончика, выставила перед ним и инспектором по небольшой чашке с едой. Йона сел рядом и взглядом поискал вилки. К несчастью, в наличии были только палочки. С ними инспектор не то чтобы не умел обращаться, но за годы в Тарлосс Холле он привык к вилкам и ложкам. Пару секунд он вспоминал, как именно надо положить их между пальцами, но вскоре справился и приступил к еде.
Ему подали что-то жирное, хрустящее и упругое, засыпанное для верности тонной специй и перца.
– Вкусно, – подтвердил Йона, когда Нелин выразительно взглянул на него. – Что это?
– Саранча жареная.
– А вкусно. Что ты в прошлый раз мне заказывал?
– Жареных личинок в кляре.
– Сейчас нет, – вдруг произнесла хозяйка, – завтра привоз.
– Спасибо, я просто спросить.
– Что сказал Папа? – Нелин уже разделался со своими жареными насекомыми и пил горячий чай из небольшой пиалы.
– Папа сам их разыскивает, Тени не заносят в общак, а так делать нельзя.
– Не его ребята?
– Не его.
– Веришь ему?
– Я его знаю всю жизнь. За все это время он никогда серьезно не пытался меня купить. Подшучивал – да, но не более. Так что в этом вопросе ему, думаю, можно поверить.
– Понятно.
Старый друг молча смотрел в пиалу и вдыхал аромат чая.
– О чем задумался? – спросил Йона, когда во взгляде Нелина промелькнуло что-то напряженное.
– Мне кажется, что это кто-то из наших. Слишком уж хорошо сработались, да и еще что-то. Не знаю, как описать.
Нелин оказался первым в их паре, кто признал очевидный для обоих факт – кому-то из их ребят сорвало резьбу. Вот только кому? Пробежка по минам, которой закончилась их долгая и славная служба, стала эпилогом практически всем. От Потеряшек остались считанные единицы. Еще пару часов назад и Нел, и Камаль могли перегрызть глотки любому за этих ребят, а теперь они всерьез обсуждают, что кто-то из четверых – отморозок, валящий мирняк и своих сослуживцев.
К границе они шли молча. Говорить силы не находились, да и не особенно хотелось.
Оберин все так же сидел в машине. При виде появившихся сослуживцев у него пропала напряженность, словно из него выдернули лом. Машина вырулила в направлении участка. Йона смотрел на проплывающий в окне город и пытался понять, что именно в сегодняшней истории ему не нравится, когда голос помощника вырвал его из этого состояния.
– Эй, сержант, помнишь, ты просил разузнать про ту куколку с места преступления.
– Ну?
– Шли ее на хер, а еще лучше – уволь.
Столь резкая смена настроения насторожила инспектора, так что он серьезно заинтересовался: