Трибунал

Свен Хассель

— Сколько будет стоить твое молчание? — отрывисто спрашиваю я.

Гофман постукивает себя по лбу и смотрит на меня так, будто хочет съесть.

Я протягиваю ему телефонную трубку, но он отшатывается, словно она нагрета до красного каления.

— Вот теперь ты говоришь дело. Я хочу пятьдесят тысяч марок, чтобы забыть свой долг перед национал-социализмом, притом хочу получить их в течение суток. Кто-нибудь из вас встретится со мной на тропинке за фортом и передаст деньги. Только не пытайтесь устроить какую-то хитрость!

Я

вопросительно смотрю на Гофмана, он заговорщицки шепчется с Портой и Вольфом.

— Нy, так что? — нетерпеливо спрашивает Зиг. — Платить будете? Или прийти и забрать этого обрезанца?

Я снова смотрю на Гофмана. Он кивает с откровенным неудовольствием.

— Хорошо, — отвечаю я. — Мы тебе сообщим, когда придем туда с деньгами. Нужно сперва собрать их!

— Будет разумно собрать их побыстрее!

Зиг с демонстративной резкостью кладет трубку.

— Паршивый шакал, — орет Гофман, и так колотит кулаком по столу, что телефон подскакивает. — Это мерзкое дерьмо нужно убрать с пути! Он опасен!

— Герр гауптфельдфебель, теперь мы должны сохранять спокойствие и ясную голову, — выкрикивает Порта. — Может, нам все-таки нужен дикий кот, — говорит он задумчиво. — Такая тварь способна в два счета превратить человека в фарш!

— Не разумнее ли заплатить ему? — говорит Гофман. — Мы можем наскрести пятьдесят тысяч!

— Я могу, а ты — нет, — надменно говорит Вольф.

— Не забывайте, что я тоже в этом деле, — сухо говорит Порта. — Если придется выкладывать деньги, я внесу половину суммы. Но в принципе я против платы шантажистам. Этот гнусный ублюдок не удовольствуется пятьюдесятью тысячами. Он ненасытен. Мы станем его рабами!

— Эмиль Зиг — грязная, подлая тварь, — негодующе кричит Малыш. — Пошли, наделаем в нем дырок! Такие дела нужно быстро улаживать!

— Паршивая крыса, он считает себя умным, — говорит Порта и плюет на пол.

Гофман с трудом сдерживается. До сих пор еще никто не осмеливался плевать на пол в его канцелярии. В бессильной ярости снова пытается пнуть ротную кошку, но, как всегда, промахивается.

— Он был дерьмом, когда мы терпели его в этой роте, — продолжает Порта и берет без разрешения одну из сигар Гофмана.

— Хватит! — предостерегающе рычит Гофман и запирает коробку с сигарами в ящик с гола.

— Может, если сказать Зигу, что лучше быть старым, чем мертвым, — говорит с улыбкой Малыш, — у него хватит ума попросить о переводе в какое-нибудь отдаленное место?

— И вся эта заваруха ради какого-то чертова еврея! — злобно говорит Гофман. — Порта! Ради бога, найди выход. Как правило, ты быстро соображаешь!

— Давайте выпьем по чашке кофе, — предлагает Порта, без приглашения идет и находит драгоценный запас Гофмана. — Кофе прочищает мозги!

Малыш разносит чашки. Проходя мимо гауптфельдфебеля, козыряет ему.

Порта отпивает большой глоток кофе и с удовольствием оглядывается вокруг.

— Можно как-нибудь вечером

пригласить Эмиля прогуляться. В одно из мест с лапландскими девицами. Вы знаете их. Поднимайте стаканы и спускайте брюки! На обратном пути стукнем его по башке и спустим в канализационный люк. Покончим одним махом с ним и его corpus delicti [96] !

При мысли о Зиге в канализации Малыш хватается за живот и громко хохочет.

96

Составом преступления (лат.).

— У нас на Реепербане был стукач по имени Эмиль. Мы звали его Эмиль-карлик, потому что он был карликом. Мы спустили его в канализацию на Давидштрассе. Сперва хотели бросить в реку, но потом одной из девиц пришла блестящая мысль о канализации. Он ушел вниз с громким хлюпаньем, будто вода в унитазе!

— Похоже, ты знаешь все о таких делах. Может, вы с Грегором займетесь этим? — коварно предлагает Вольф.

— Почему бы тебе не пойти с нами? — спрашивает Грегор, нервно раскачиваясь вместе со стулом. — Как, по-твоему, это нужно сделать?

— Идея насчет канализации неплоха, — говорит Вольф, задумчиво потирая подбородок. — Вы можете, конечно, отправиться прямо в его свинарник и стрелять во всех, кого увидите. Наверняка уложите Зига вместе с остальными.

— На меня не рассчитывайте, — категорически заявляет Малыш. — Как нам уходить, когда в рожках кончатся патроны?

— Что-нибудь подвернется по ходу дела, — шутит Вольф.

— Не пойдет, — решительно отвергает эту идею Грегор. — Слишком опасно.

После долгого совещания Малыш с Грегором соглашаются пойти в Петсамойоки и быстро, основательно выполнить свою задачу.

— Зиг каждый вечер возвращается после службы в свою квартиру на улице Старкайя, — объясняет Порта. — Обычно один. Будет проще простого ухлопать его на аллее Йивескуле. Если выстрелите одновременно, один из вас наверняка погасит его свечу.

— А если с ним будет одна из этих лапландских шлюх? — беспокойно спрашивает Грегор.

— Окажется помехой — стреляйте и в нее тоже, — с важным видом говорит Вольф. — Такие женщины должны понять, что опасно путаться с немцами, особенно из полевой жандармерии. Может, это даже послужит предостережением, шлюхи станут отшивать жандармов, и я буду рад это видеть.

— Не нравится мне план, — с беспокойством говорит Грегор. — Первобытные инстинкты подсказывают, что он негодный. Вдруг там окажется толпа любителей пострелять? Пули летят без разбору, им все равно, кого дырявить.

Они с тревогой влезают в десантную гусеничную машину, которую Вольф организовал для этого дела.

— Действуйте, когда Зиг свернет на улицу Старкайя, — предлагает Гофман. — Там темно, как у вас под касками. Прикончить его будет так же легко, как каннибалу сорвать банан.