Три сказки
Шрифт:
С тем Богомол и вернулся домой.
На следующий день он заявил Тяу Тяу Ма и Таракану:
— Мы отправимся странствовать Сами По Себе. Дядюшке Мену нужны были спутники, чтобы прославиться. Мы же совершим Наши Подвиги без посторонней помощи, и Славы Нашей хватит на нескольких Кузнечиков Менов!
— Правильно! Это уж точно!
Назавтра Богомол действительно тронулся в путь.
А едва он скрылся за Пределами Луга, как Тяу Тяу Ма с Тараканом на радостях устроили Великий Пир в честь своего избавления. Если бы он знал… Но он и не подозревал, что «братцы» поют ему хвалу и заискивают перед ним просто потому, что не желают портить себе жизнь.
Итак,
Он упивался Собственным Величием и не вспоминал даже об обещании, которое дал своей Матери — Почтенной Богомолихе. Вместо этого он мысленно смаковал льстивые Тараканьи Речи и думал:
«Нам надо идти вбок, наискосок по дороге, ведущей на запад. Ведь именно по этой дороге Наша Матушка ушла на Другой Берег Реки. То-то она удивится, когда Мы ее встретим! Но Мы все изложим ей в истинном свете. Боже мой, как она обрадуется, узнав про Наши нынешние Неслыханно Великие Дела и Наши будущие Подвиги!..»
Дальше дорога шла мимо Дома старухи Муом. Богомол тихонько высунул голову из-за зеленых Травинок и огляделся взад-вперед, вправо-влево. Вроде никого! Тогда он припустил со всех ног. Конечно, душа у него ушла в пятки от страха перед старой Жучихой, но он воскликнул (про себя, чтобы не услыхала старуха): «Счастье твое, старая карга, что я тороплюсь! Придется тебе подождать, пока я вернусь из дальних странствий могучий и славный. Тогда уж я уделю тебе несколько минут и разделаюсь с тобой по-свойски!»
Отдышавшись, он снова тронулся в путь.
Пейзажи вдоль дороги были восхитительны. Горы и реки казались полотнищами златотканой парчи. Солнце сияло ярко, как весной. Природа была словно на картинке. Птицы распевали свои песни, качаясь на ветках. Прозрачные ручейки звенели, как колокольчики. Ветер игриво свистел над полями. И все это сливалось в единую радостную мелодию.
Все радовало взор, но наш Богомол вскоре перестал глядеть по сторонам. «Почему?» — спросите вы. Да потому, что он не привык ходить далеко, и у него сразу устали ноги. Потом у него заболела шея. Потом онемели длинные задние лапы, а без них ведь и шагу не ступишь. Наконец у него заломила спина. Короче, на нем, как говорится, места живого не осталось. Я думаю, что те, кому довелось пешком совершать далекие странствия, лучше других поймут страдания Богомола. Ведь так всегда бывает: чем больше ходишь, тем сильнее болят ноги! Конечно, когда Богомол раньше мысленно проделывал свое Героическое Путешествие, все получалось гораздо легче. А вот на самом деле…
Пришлось сделать привал. Полежал он немного, пока ноги перестали гудеть, потом встал, с трудом разогнув поясницу, и заковылял дальше. Хоть ползком, хоть бегом, но надо было убираться из этих мест, потому что, как оказалось, здесь не осталось никакой Еды. Ведь зима была на носу, и вокруг вся трава и листва увядала и засыхала.
Потащился Богомол по дороге. Вот уж правда, с дурной головой наплачешься. И кто, спрашивается, заставлял его терпеть такие муки? А вернуться назад теперь уже неудобно. Очень неудачно начинались его Странствия.
Но деваться некуда, и зашагал Богомол дальше. А ноги по-прежнему заплетались, глаза слипались, и вообще настроение у него совсем испортилось. Неожиданно он услышал какой-то странный шум прямо перед своим носом.
Богомол остановился, вытянул шею и вдруг увидел Невиданное Чудовище.
Оно
Как только Богомол робко подошел поближе, Жук сразу увидал его и спросил:
— Эй, малыш, что тебе здесь нужно?
Богомол выпучил глаза.
— Мы — Рыцарь Богомол, вот… путешествуем по свету.
Жук Ко-Ко очень удивился.
— Скажи на милость, ведь тебя раньше звали просто Богомолом, а теперь ты еще и Рыцарь!
— A-а, значит Наша Слава достигла уже и ваших краев! Я рад!
— Ха-ха-ха!.. Хвастунишка и зазнайка — вот ты кто, — расхохотался Жук Ко-Ко. Он смеялся так долго, что Богомол чуть не задремал от усталости. Потом, утерев слезы, он продолжал: — Ты, маленький самозванец, думаешь: объявил себя Рыцарем, и делу конец? А ну как кто-нибудь сломает тебе за это шею?
— Хотел бы я посмотреть на такого храбреца! Да кто на это осмелится?!
Жук Ко-Ко снова расхохотался.
— А вот я сейчас попробую хорошенько отшлепать «вашу честь». Соблаговолите только сообщить мне сначала, куда «вы» изволите направляться.
— Сказано было: Мы путешествуем по свету!
— Ай-ай! И давно «вы» уже в пути?
— Да не очень, но сто лесов и гор и тысячу рек Мы уже прошли!
Видя, что Жук Ко-Ко не торопится перейти от слов к делу, Богомол подумал: «Этот Жук, как Тяу Тяу Ма, хоть и велик ростом, да глуповат и труслив. Нечего с ним тут церемонии разводить». И он, ухмыльнувшись Жуку Ко-Ко прямо в усы, сказал:
— Что ты пристал к Нам со своими дурацкими вопросами? Может, хочешь сразиться на мечах?
— Да я и сам подумал было отколотить тебя. Только вот жалко стало: думаю, не стоит…
— Ха, да ты просто струсил! Не вводи Нас лучше в гнев, не то худо будет.
— Ладно, так и быть, я сейчас научу тебя уму-разуму!
С этими словами Жук Ко-Ко схватил Богомола за шиворот, раскрыл крылья, зажужжал и в одно мгновение взлетел на самую вершину высоченной Кокосовой Пальмы. У Богомола даже дух захватило. Он, дрожа, поджал ножки и креп-ко-крепко зажмурил глаза. А вокруг ужасно завывал ветер, и Богомолу казалось, что он падает в какую-то мрачную пропасть. Но Жук Ко-Ко опустился на гладкий зеленый Пальмовый Лист и сказал:
— Ну, малыш, не бойся, открывай глаза, давай вместе посмотрим, что там внизу. Ты вон прошел сколько лесов, гор и рек, а я только разок взмахнул крыльями и уже вижу отсюда место, где ты родился, и тот Розовый Куст, на котором Мама велела тебе сидеть и дожидаться ее… Ладно-ладно, не волнуйся, сейчас я спущу тебя на землю. И ты беги сразу домой. Поживи-ка еще, братец, вместе с Мамой да наберись от нее ума. Слушайся ее во всем и ешь побольше, а когда повзрослеешь и поумнеешь, странствуй по свету, сколько твоей душе угодно. Вот так-то, дружок!