Три сказки
Шрифт:
— Эй, Таракан! Тарака-ан!
Дрожащие усы совсем спрятались в бамбуковое коленце. Потом изнутри послышался тихий прерывающийся голос:
— Кто это?.. Кто там такой?
— Это Мы, Рыцарь Богомол!
Длинные дрожащие усы снова высунулись наружу. Потом, озираясь по сторонам, медленно вылез и сам Таракан. Хоть он и был ужасно застенчивый и трусливый, его всегда одолевало Любопытство, больше всего на свете он любил поболтать и посплетничать. И еще он был страшный подхалим. Так уж всегда бывает: трусы — самые большие болтуны, подлизы и сплетники. Не успел Трубосед вылезти из своей трубы, как тут
— Ах, братец Богомол… Братец Богомол, сколько лет, сколько зим! Что, твоя Уважаемая Матушка в отсутствии? Мы ведь с нею знакомы… Подумать только!..
Тут Богомол, ошеломленный вначале Тараканьим Красноречием, грозно приподнялся на своих длинных задних ногах и оборвал его:
— Хватит, нечего зря языком молоть!
— Совершенно верно… А что, братец, Мама уже разрешила тебе жить самостоятельно? Подумать только!..
— Говорят тебе, замолчи и не смей «тыкать» Нам и называть Нас «братцем»! И вообще не смей называть Нас просто Богомолом!
— Ага, ну, а…
— Это относится не только к тебе! Если ты встретишь кого-нибудь, изволь сообщать всем, что отныне Мы носим Полный Рыцарский Титул и величать Нас следует не иначе, как «Ваша честь Рыцарь Богомол»!
— О-о!..
— Да-да, не иначе, как «Ваша честь» и «Рыцарь». Может быть, ты возражаешь?
— Что вы, Ваша честь, как я могу возражать Вам? Боже мой, я только думаю о том, как справедливо и заслуженно присвоен Вам Титул Рыцаря! Наверное, с древнейших времен и до сего дня никто не был так достоин Полных Титулов и Славы, как Вы, Ваша честь. Стоит лишь разок взглянуть на Вас, чтобы убедиться в этом. Какая сила! Какое величие!
Пока Таракан изощрялся в лести, Богомол был просто вне себя от счастья. Желая продлить удовольствие, он спросил:
— Ну-у, так ли это?
Таракан закачал головою, заморгал глазами и замотал усами.
— О горе мне, я вижу, Вы не почувствовали великой искренности моих слов. Жаль! А ведь все, что я говорю, это чистейшая правда! Вы ли не достойны Рыцарского Звания, когда в свои молодые годы успели уже прославиться столькими Талантами! А сейчас, уж конечно, Ваша Доблесть и Воинское Искусство несравненны. Ведь я совсем недавно встречал Вас, времени с тех пор прошло всего ничего, а Вы успели так возмужать и Прогреметь На Весь Мир.
Вконец распалившись, Богомол сказал Таракану:
— Сейчас Мы покажем тебе кое-какие приемы. Увидишь, что такое настоящее Рыцарское Искусство.
Тут он изогнулся на своих длинных лапах и проделал несколько замысловатых бросков, прыжков, подскоков и наскоков, быстро-быстро вращая и размахивая мечами. Таракан смотрел и похваливал:
— Вот это скачок! Вот это удар! Одно слово — Рыцарь!
Потом Богомол остановился и заявил:
— Должен тебе признаться, ты тоже молодец — умеешь хвалить Нас, не то что этот тупица Тяу Тяу Ма.
Не успел он договорить до конца, как откуда-то — легок на помине — появился сам Саранчук Тяу Тяу Ма.
Он бежал, прихрамывая и спотыкаясь на каждом шагу. Представ перед Богомолом, он задрожал и громко заплакал. Болтун Таракан решил, что случилось нечто ужасное, и на всякий случай юркнул в свой трубочный домик. Богомол сначала тоже немного испугался, но потом, признав своего Первого Братца, мгновенно успокоился. Подбежав
— Ох, смерть моя!.. О, горе мне, горе!..
— Что случилось? Видел ты старуху Муом?
— О-о!.. Она схватила меня и колотила меня, пока не перебила мне лапу… О-ох!..
Действительно, когда Саранчук выпрямился, стало видно, что у него перебита одна правая лапа.
— Кто посмел сделать это?! — разгневался Богомол.
— Старуха Муом…
— Кто?! Ей что, жить надоело?!
— О-о!.. Она била меня и душила, а потом откусила усы.
Тут Богомол совсем вышел из себя:
— Горе ей! Эта старая карга меня ни во что не ставит! Расскажи-ка подробно, как было дело.
И Тяу Тяу Ма начал рассказывать:
— Когда я пришел к старухе Муом, она спросила меня: «Что тебе надо, презренный?» Я ей ответил: «Его честь Рыцарь Богомол велел передать вам, что отныне вы должны величать его „Ваша честь Рыцарь Богомол“ и первой Ему кланяться. Тогда она выпучила свои глазищи и грозно произнесла: „Кто это такой Его честь Рыцарь Богомол?“ Я очень испугался и даже не решался повторить Ваше Имя. Тогда она стала кричать, что ничего толком не расслышала, и начала избивать меня и пытать меня, чтобы силой заставить назвать Вас. Когда же я еще раз сказал Ваше Имя, она принялась хохотать, да так, что я подумал, как бы она не лопнула. А нахохотавшись, она стала ругать вас Отборнейшими Выражениями. Потом она снова схватила меня и откусила оба уса, перебила лапу и вообще хотела забить меня насмерть. Пришлось ползать перед ней на коленях, пока она не согласилась оставить мне жизнь. Напоследок она потребовала, чтобы я передал „этому недоноску Богомолу“, то есть Вам, Ваша честь, что… что будет называть Вас не иначе, как „молокосос“… Ох-ох-ох!.. Как мне больно, если бы Вы знали!..»
Таракан тем временем сидел в своей трубе. Выслушав все от начала до конца и не найдя ничего для себя угрожающего, он снова вылез наружу и высказал свое мнение:
— Ну и дела! Старая ведьма совсем спятила. Подумать только, она осмелилась оказать неуважение самому Рыцарю Богомолу! Ваша честь, Вы должны примерно наказать ее за наглость, пусть все увидят, каков Вы бываете во Гневе!
— Совершенно верно! — воскликнул Богомол. — Мы не можем прощать такие дерзости. Придется Нам ее проучить!
— Лучше всего Вам сейчас же отправиться к ней, — подхватил Таракан, — а то она успеет скрыться. Я не сомневаюсь, что дело обстоит так: сначала она, ослепленная гордыней, избила и оскорбила Тяу Тяу Ма, но потом, осознав весь ужас содеянного, затрепетала от страха перед Вашей честью и жаждет спрятаться куда-нибудь от справедливой мести.
Богомол решил, что так оно и есть. Он, не откладывая дела в долгий ящик, то лётом, то скоком поспешил к Дому Старой Жучихи Муом.