Три сказки
Шрифт:
Старуха Муом у обочины тропинки жевала Травинки. Богомол подскочил к ней поближе и закричал:
— Эй ты, старое чучело!
— Что это там за грубиян? — подняла голову Жучиха.
— Это Мы, Рыцарь Богомол!
Жучиха пригляделась к нему внимательнее и покровительственным тоном произнесла:
— Я-то думаю, кого там принесла нелегкая. А это, оказывается, ты, малыш. Молодцом, молодцом… Совсем недавно, когда я тебя видела, ты был не больше рисового зернышка, а теперь вот подрос немножко…
Богомол пришел в неописуемую ярость.
— Что ты там бормочешь, старая образина? Замолчи сейчас же! И стой смирно, пока Мы не накажем тебя за то, что ты осмелилась
— Ха-ха! Вот мы сейчас увидим, чего ты стоишь, молокосос!
И старая Жучиха надвинулась на Богомола… О господи, где уж Богомолику, маленькому и слабенькому, недавно появившемуся на свет, сражаться со здоровенной Жучихой! Ведь у Муомов сила огромная, лапы страшенные и челюсти здоровенные — просто ужас! Он даже опомниться не успел от ее первого удара, как очутился на земле. Сжалившись, Жучиха больше не стала его бить. С трудом приподнялся Богомол и, ковыляя, поспешил убраться прочь.
Дорога шла мимо Тараканьего дома. Трубосед вышел ему навстречу и спросил, как дела.
— Только Мы подошли к ее воротам, — отвечал Богомол, — как эта старая карга заперлась в доме — и все тут! Сколько Мы ни звали, как ни грозили, она так и не вышла…
— Ну что, разве я не в точности предсказал Вам это? — подхватил довольный Таракан. — Ясное дело, старуха едва сладила с бедным Тяу Тяу Ма, а на большее у нее не хватило духу. Где уж ей тягаться с таким Рыцарем, как Ваша честь!
Богомол в глубине души устыдился сначала своей явной лжи. Но ведь если открыть Истину, его не сочли бы достойным Звания Рыцаря. Да и в конце концов поражение, которое он потерпел от старухи Муом, вовсе не будет считаться вечным. Придет день, когда он в Грозном Победном Поединке смоет с себя позорное пятно и завоюет Настоящую Славу.
При этой мысли он снова ощутил прилив гордости и самодовольства, успокоился и, как всегда, торжественно возвратился на Большой Розовый Куст.
А в то время успел вернуться на родину, закончив свои Героические Путешествия, прославленный Кузнечик Мен [5] .
Все живые твари, обитающие на земле, в воде и в воздухе, восторженно приветствовали его, Слава Кузнечика Мена росла и ширилась, словно морская волна. Везде только и слышны были рассказы и толки о Великой Миссии Мира и Замечательных Подвигах во имя Всеобщего Покоя и Умиротворения, совершенных Кузнечиком Меном во время его странствий. Об этих славных деяниях даже наш Богомол, проживавший на своем захолустном Розовом Кусте в самом дальнем уголке Луга, знал абсолютно все подробности. Каково было ему слышать восторженные похвалы в адрес Кузнечика Мена! Он прямо кипел от зависти. «Подумаешь, велика важность, — думал он. — Не сегодня-завтра Мы тоже можем отправиться в путешествие. Мама все считает Нас маленьким. Но Мы-то давно выросли. Когда она вернется, надо будет устроиться жить отдельно. А то все время чувствуешь себя связанным по рукам и ногам…»
5
Смотри, дорогой читатель, книгу «Приключения Кузнечика Мена».
Тешась подобными мыслями, Богомол не забывал каждый день наведываться в гости к Тяу Тяу Ма и Таракану. Но нужно сознаться прямо — предпочитал он общество Таракана. Потому что Тяу Тяу Ма и от природы-то был недалекого ума, а после мордобоя, учиненного старухой Муом, сделался глуховат, да и язык у него стал заплетаться. Спросишь у него что-нибудь — он в ответ ни слова,
Как-то раз Таракан спросил Богомола:
— Скажите, Ваша честь, не слыхали ли вы за последнее время каких-либо приятных известий?
— Ты хочешь намекнуть Нам на Замечательные Подвиги дядюшки Мена?
— Вот именно. А ведь Вы, Ваша честь, одного с ним Рода. И у Вас есть могучие лапы и летучие крылья не хуже, чем у господина Мена, ну, а по Доблести и Отваге Вам сейчас нет равных. Почему бы Вам, Ваша честь, тоже не отправиться в какое-нибудь Героическое Путешествие?
— Мы уже думали об этом, — отвечал Богомол. — Да, видно, придется просидеть здесь до конца зимы или хотя бы дождаться, пока родительница вернется. Тогда скачи и лети куда хочешь! Ну, а уж если Мы отправимся странствовать, то, конечно, без Замечательных Подвигов ни в коем случае не обойтись.
Таракан быстро-быстро закивал головой.
— Еще бы, еще бы! Золотые слова, Ваша честь. Только, на мой взгляд, Вам лучше отправляться в путь как раз сейчас. Господин Мен недавно вернулся из своих странствий, и Вы должны выступить его Продолжателем и Преемником Его Дела. Молва еще не утихла, а железо, как известно, нужно ковать, пока оно не остыло.
На самом деле Сосед-Трубосед так распинался просто потому, что ему ужасно хотелось избавиться от Богомола, морочившего ему голову разными глупыми выходками, из-за которых его Тараканья Жизнь вечно висела на волоске. Богомол же принял его слова за чистую монету и еще более уверовал в свои великие достоинства.
Короче говоря, он решил выступать в ближайшие дни. Беспокоило его только то, что Мать еще не вернулась. Он пошел посоветоваться по этому поводу с Тараканом. Таракан сказал:
— Конечно, Ваша честь, такая деликатность и сыновняя преданность служат Вам украшением, но, по-моему, лучше отправляться немедленно. Вам только нужно будет пойти тем путем, которым Ваша Почтенная Матушка следовала на Другой Берег Реки. Тогда Вы, Ваша честь, непременно встретитесь с ней и обо всем ей сами расскажете.
— Ты, пожалуй, прав. Удивляюсь, как это мне самому не пришло в голову!
От льстивого Тараканьего Красноречия у Богомола голова пошла кругом, и он совсем позабыл Наставления Матери — сидеть на Ветке и ждать ее возвращения. Все его мысли были заняты предстоящим походом.
В один прекрасный день он заявился к Тяу Тяу Ма и стал похваляться тем, как он блистательно начнет свои странствия и сразу покроет себя неувядаемой Настоящей Славой. В заключение он сказал:
— Когда дядюшка Мен путешествовал, у него был соратник и попутчик — Кузнечик Чуй. А Мы хотим, чтобы Нашим спутником был Тяу Тяу Ма.
Несчастного Тяу Тяу Ма едва не хватил удар.
— У меня ведь перебита одна лапа, а безлапый я не смогу сражаться… Да и где мне, калеке, за Вами угнаться! Я обречен до конца дней своих хромать и ковылять, прозябая на своем Лугу. Вы уж меня простите.
Тогда Богомол отправился к Соседу-Трубоседу и сказал:
— Когда дядюшка Мен путешествовал, у него был соратник и попутчик Кузнечик Чуй. А Мы хотим, чтобы Нашим спутником был Таракан.
— Сопутствовать Вам, Ваша честь, заветнейшая мечта с самого моего Появления На Свет, — отвечал Таракан. — Но, о горе мне, я не создан для путешествий и походов. Ноги мои слабы и вялы. Крылья мои мягки и малы. Нет у меня ни могучих лап, ни острых мечей. Так что, Вы уж, пожалуйста, увольте меня от этого замечательного дела.