Три последних слова

Х. Янина

Я вспомнила каждое слово, которое мама мне говорила. Я помню земные часы мучений и страданий, которые она пережила прежде, чем я родилась. Я помню, как увидела свет и услышала голос: «Добро пожаловать на землю, Душа!» Это был голос Создателя, я не сомневаюсь. Голос Духа, который объединяет в себя все Души и все другие сущности…

– Эй? Ты всё ещё здесь? – Голос Марка звучал как будто издалека, из длинного тоннеля.

Я вынырнула в его реальность:

– Здесь.

– А

куда уходила? Я уже полчаса как освободился, а тебя не дозваться.

– Неважно. Какие у нас планы?

– Думаю, стоит разузнать о твоей смерти. С кем я могу поговорить о тебе?

– С мамой.

– Ты к ней привязана?

– Была?

– Сейчас.

– Нет. – Коротко ответила я и дала понять, что продолжать об этом не стоит.

– Нуу… тогда поехали к ней.

Мы вышли из его кабинета.

– На что спорим, что твоя секретутка опять вставит свои пять копеек?! – Мне, действительно, нравилась его реакция, когда я говорила о ней в таком тоне.

– Мирррра! – Марк протянул букву «р» в моём имени. – Она продавец-администратор. Мы не спали. Не спим. И не будем спать. Точка.

– Бедная девочка… – Не скрытый сарказм сочился из меня, как водопад. – Ей так хочется!

– Ты невыносима!

– Марк Алекс… – Наталья не успела договорить.

– Что ещё? – Марк оборвал её на полуслове.

– Я просто хотела… – Замялась она.

– Чего ты злишься? – Я поддевала его.

– А ты помолчи!

Девушка испуганно вытаращилась на него.

– Можно я объясню ей? – Мне нравилось это замешательство.

Марк уже шёл к выходу:

– Тебя слышу только я!

– Точно. Я и забыла.

Мы сели в машину. Теперь мне не нужно дожидаться, чтобы передо мной открыли дверцу.

– Адрес?

Я продиктовала.

– Ты тоже была одиночкой?

– И не жаловалась на это. – Заметила я.

– А мужчина был? Сколько тебе было лет? – Теперь Марк занял позицию интервьюера.

– Двадцать три. – Первый вопрос я намеренно оставила без ответа.

– Пора и замуж.

– Где это прописано?

Марк ничего не ответил.

И правильно. Меня живую то переубедить в чём-то было очень сложно. Сейчас же, думаю, это вообще невозможно.

Мы подъехали к моему дому. Кажется, ещё вчера я выходила из него. Человеком.

– Скажешь, что мой давний друг. Узнал о том, что меня не стало, только сейчас. Приехал выразить свои соболезнования. – Консультировала Марка я.

Нам открыли входную дверь.

Я замерла:

– Эээ… – Протянула я. – Это не моя мать.

– Здравствуйте. – Не растерялся Марк.

– Чем могу вам помочь? – Учтиво улыбнулась не знакомая мне женщина.

Марк был из тех мужчин, которые, даже того не хотя, умели привлечь женское внимание, незнакомка улыбалась ему во все тридцать два зуба.

– Мою мать звали Лариса Николаевна. – Предупредила я.

– Могу я поговорить с Ларисой Николаевной? –

Повторил за мной Марк.

– Она продала квартиру полгода назад. – Ответила женщина, слегка расстроившись, что этот мужчина не по её душу.

Мы оба – и я, и Марк – опешили.

– Да уж. Теперь мы не узнаем о моей смерти. – Промямлила я.

– Простите… – Растерянно улыбнулся Марк.

Дверь закрылась прямо перед его носом.

– И что теперь? – Вздохнул он.

– Не знаю. Я не продумала план Б.

– Подруги? Те, с кем ты спала, в конце концов.

– Я спала одна. – Хмуро ответила я. Теперь, переступив черту, разделяющую жизнь и смерть, я понимала, что быть одной – это не наказание. Что там говорят? Человеку нужен человек? Ложь. Человеку никто не нужен. Ему на всё отведённое земное время вполне хватит себя. Познать себя, своё я, свой Дух – это самое важное.

– Не мне тебя судить. – Ответил Марк.

– Здесь не судят.

– И что представляет собой жизнь после смерти?

Я намеренно оставила его вопрос без ответа.

Он

Не отвечать на вопросы или отвечать так, как нравится ей – это её стихия. Её не волнует, что меня ответ не удовлетворил. Она эгоистична не в меру.

За какие грехи мне послано это чудо-приведение? Мне не даёт покоя, что Мира из тех самых трёх лет, которые выжжены из моей памяти. Я не помнил ни одну женщину возле себя из тех трёх лет. Мать умерла больше чем за десять лет до того момента, как я потерял память. Мне тогда было двадцать. Я похоронил её и уехал из родного города. В то время у меня была девушка. Но она бросила меня, когда я принял решение уехать. И я уехал. Один. В чужой город. Без друзей. Без знакомых.

Помню, мама говорила, что я особенный. Так она называла мою странность. Я не заводил друзей, не бегал за девочками, не играл в футбол. Не делал всего того, что делали обычные мальчики моего возраста. Мама потакала мою вспыльчивость. Мирилась, когда я кричал на неё. Не злилась. Не обижалась. А потом её не стало. Раз – и я остался совсем один.

После матери ни одна женщина не смогла мириться с моей вспыльчивостью.

Я зарабатывал деньги и копил на лучшую жизнь. В 25 я познакомился с Кристиной. Через три года мы расписались. Ещё через год – разошлись. Другие женщины были. Но все на один раз. Максимум – на два. Я был отшельником. Одиночкой. Сам по себе.

И это я удивляюсь, что ей не у кого спрашивать о своей смерти? Если бы я умер, кто рассказал бы о моей? Никто. Я даже о своей жизни никому не рассказываю.

Она

Я не лукавила.

«Вы, люди, считаете жизнь на земле наказанием. А должно быть иначе.» Давно тебя не было слышно. «Ты не обращалась ко мне.» А когда я тебя увижу? «А ты готова?» Да. «Смотри.»

Я смотрела по сторонам, но никого не видела.