Три последних самодержца
Шрифт:
30 апреля.
Вчера, говорят, было заседание духовных лиц. Цель их собрания — поднести адрес митрополиту Антонию и протестовать против его ухода из Петербурга и назначения экзархом на Кавказ. Заседание священников, оказывается, было настолько бурное, что полиция вмешалась в это сборище и его закрыла. Этого еще недоставало, чтобы духовные отцы производили революцию! Пока еще не достоверно насчет перемещения митрополита Антония на другую кафедру, но если оно и состоится, то многие скажут: слава богу, избавились от паршивого пастыря! Нельзя быть первенствующим иерархом православной церкви и интриговать с Витте о ниспровержении существующего строя. Вот так царь! Даже митрополит петербургский у него фальшивый,
Сегодня была не для общего пользования депеша из Красноярска, что там забастовали железнодорожные рабочие, были забастовки и на других станциях. Это так подействовало на начальника дороги, инженера Павловского, что он заболел. Ожидаются завтра беспорядки в Петербурге. Многие в ожидании этого дня уехали — кто на дачу, кто за границу.
1 мая.
Вчера пришли казаки из Царского Села и разместились в конногвардейских казармах. Это на случай беспорядков.
Вчера Гейнц говорил, что была депеша «Агентства» про Гапона из Лондона, что Гапон спешно выехал из Женевы в Цюрих для совещания с агентами-революционерами, которые прибудут из Варшавы и Петербурга. Во время своего пребывания в Женеве Гапон участвовал в секретных совещаниях по поводу грандиозной религиозной демонстрации, которая организуется повсюду в России, главным образом в Варшаве, Москве и Петербурге, которая имеет целью требовать прекращения войны и улучшения быта рабочих. Демонстрация будет произведена 1 мая, т. е. сегодня, или несколькими днями позже.
Поливанов (симбирский губернский предводитель) рассказывал про совещание предводителей в Москве, про Щулепникова (костромской губернский предводитель), который явился с одним субъектом, костромичем Перелешиным; сперва заявил предводителям, что вполне сочувствует 11 пунктам собрания земцев 6 ноября 1904 года; сказал, что он бы их напечатал золотыми буквами.
2 мая.
Булыгин сегодня объяснил, почему пристав не допустил собрание священников. Один из этих духовных отцов имел в кармане прокламацию революционного свойства, которую собирался громко читать и которая начиналась словами «долой самодержавие!». Вот чем занимаются священники!
Старика Суворина вчера Никольский и Бурдуков порицали, что он боится искренне говорить в своей газете, виляет то в одну, то в другую сторону. Булгаков тоже говорил, что Суворин потерял равновесие. Теперь поместить правительственную статью в «Новом времени» трудно, так как Суворин боится, что за это его будет ругать либеральная пресса. Стать либералом Суворин не хочет, быть консерватором — боится. Вот при каких условиях приходится вести газету. Булыгин сказал, что евреям никаких льгот дано не будет.
Завтра в Петербурге ожидается забастовка пекарей. Прислали Е. В. из Москвы прокламацию, в которой говорится, чтобы рабочие дружно действовали против правительства, что в подмогу им поднимутся крестьяне, которые уже начали подниматься, и тогда свергнут все вместе и царя, и правительство.
3 мая.
Был Диков. Он — в комиссии, которая судит защитников Порт-Артура. Про Порт-Артур Диков сказал только, что все защитники виноваты, не один Стессель.
4 мая.
Сегодня узнала, что вчера в Уфе, в городском саду, ранен губернатор Соколовский.
6 мая.
Покушение на уфимского Соколовского ставят в связь с демонстрацией, которая там произошла 1 мая и которую Соколовский подавил с помощью полиции и заранее приготовленных войск.
Сегодня Павлов как-то таинственно, загадочно говорил про свои свидания с Витте, что он теперь Витте держит в руках, что у него такие документы против Витте, что теперь можно его свалить; что эти документы сам Витте ему дал, что это и есть те документы, которыми он держит в руках царя, который боится их обнародования. Из несвязного рассказа Павлова можно было догадаться, что эти документы касаются
Вчера у царя по случаю дня его рождения был в Царском завтрак, на котором присутствовали военные и гражданские чины дворца. По словам Штюрмера, царь был очень весел, казался беззаботным, вполне здоровым, со всеми был любезен, каждому сказал доброе слово. «Когда знаешь про настоящее положение России и когда знаешь, что царь про это положение знает, — делается жутко, что он выглядит таким беззаботным», — вот что сказал сегодня Штюрмер.
9 мая.
Вчера Рыдзевский рассказывал, что на днях Нейдгардт написал Булыгину, что одесский командующий войсками Каханов затрудняется конфирмовать суд над Тильманом, который ранил полицмейстера Одессы Головина и которого суд приговорил к смертной казни. Булыгин поручил Рыдзевскому съездить к Сахарову (военному министру), чтобы «Будда», Сахаров, телеграфировал Каханову, чтобы конфирмовал, сказав при этом, что государь остался очень недоволен Максимовичем, что он помиловал покушавшихся на полицмейстера Варшавы Нолькена и ранившего Нолькена. При этом царь сказал: «Подобных преступников следует казнить». Сахаров все-таки продолжал отнекиваться, потом предложил отыскать статью и телеграфировать Каханову. 6-го утром Сахаров прислал Рыдзевскому ответ Каханова, что он согласен утвердить приговор, но приводит статью закона 1880 или 1881 года, гласящую, что первая роль в этой конфирмации не его, командующего войсками, а министра внутренних дел. В Царском у царя Рыдзевский передал этот ответ Булыгину, который ему сказал, что он, не задумавшись, тотчас утвердит приговор.
10 мая.
Галкин-Врасский сказал вчера, что царь с начала его царствования больше всего боялся веротерпимости и печати. Говорил, что у царя теперь чувствуется, что власти он никогда не проявит, бывают вспышки у него как бы властные, но реакция немедленно проявляется.
11 мая.
Страшно тяжелое чувство испытываешь. Из депеш из разных городов узнаешь все печальные вести об убийствах, забастовках, теперь начались пожары, г. Алатырь вчера сгорел — полмиллиона убытка. Страшно… Вот печальная русская хроника, к которой надо прибавить еще известия о разных заседаниях, собраниях, антиправительственных, прямо революционных.
Грингмут смотрит очень мрачно па будущее. Когда я спросила его, водворится ли у нас порядок, он воскликнул: «Нет, никогда не водворится». Статью Грингмута «Кризис православия» вчера Ширинский (заместитель Саблера) послал царю. Про Ширинского Грингмут сказал, что он очень дельный, серьезный, что в его руках теперь многое, что он может помочь делу православия, что он был бы прекрасный министр внутренних дел. Но одно время Грингмут говорил, что и Штюрмер мог бы быть прекрасным министром внутренних дел. Говорили с Грингмутом о Витте, что он всегда подводит царя, что свалить Витте невозможно, что он всегда сумеет вывернуться, что он и умен, и хитер. Смог бы его свалить один Плеве, который погиб, везя царю в этот день полный обвинительный акт против Витте.
Интересное настроение теперь господствует в бюрократии. Жеденев, чиновник переселенческого отдела, пришел к Арбузову, который исправляет должность директора Департамента общих дел, просить другого назначения. Арбузов спросил его, какое у него направление? Жеденев отвечал, что находит, что необходима крепкая власть для водворения порядка. Арбузов на это сказал: «23 года проявлялась эта крепкая власть, и вот что из нее вышло — беспорядок, который теперь мы переживаем. Нет, таких, как вы, нам не надо».