Три месяца лета
Шрифт:
Я всегда искренне завидовал ее нескончаемому позитиву, чувству справедливости и самое главное тому, что у нее есть семья. А так, как дарить любовь меня не научили, я дарил боль. И верил, как и верю сейчас, что это правильно. Разделить боль с кем-то куда приятнее, чем разделить радость. Радость – может быть лицемерной. Каждый вложит в нее свой смысл, а вот боль – она объединяет людей. Это трудные времена, которые ты можешь пройти не в гордом одиночестве, а с кем-то, кто так же как и ты знает цену счастью.
Желание побыстрее исчезнуть из этих давящих стен
Вот и сегодня я планировал посетить мои места силы, но для начала нужно было выйти из интерната незамеченным.
Тяжелее всего приходилось осознавать, что мои следующие 30 вечеров пройдут в компании Амелии. А если учесть тот факт, что она гребанный мозгоправ – все становится куда печальнее. Встретив ее вчера, меня ослепила ярость, которой я не испытывал уже давно. Эта девочка напоминала мне тяжелые времена в доме родителей. Она будто давила на свежие раны и засыпала их сверху солью. Нет, она была не виновата в этом, хотя бы отчасти. Но я не мог с собой ничего поделать, ведь контроль эмоций – моя слабая сторона. Которая ни один раз мне помогала.
Надеюсь, что за время нашей пропасти в общении она не изменилась. Мне не хватало кого-то вроде нее.
Спустившись по водостоку со второго этажа здания интерната я пробежал несколько километров в сторону берега. К моменту, как я достиг своей конечной точки, солнце уже стремилось упасть за горизонт, окрашивая небо в розовые оттенки.
Усаживаясь поудобнее на уже «своем» диване в Маяке, я проверил телефон. На экране висело уведомление, сообщение с адресом кофейни.
Ее номер был у меня, и я намерен договориться с ней на то, чтобы эта девчонка не копалась в моей душе, ведь бередить прошлое – всегда неприятно.
–Эванс, кофейня Маяк. 30 минут. Жду. – я отправил сообщение и убрал телефон в карман. Опустив голову на стол, я слегка задремал, а когда очнулся, ощутил легкое касание на моем плече. Я смутился.
–Какого черта?
– начал я отбиваться спросонья, но заметил ее.
Ярко голубые глаза тревожно смотрели на меня, ожидая нападки. Язык ее тела говорил об этом явно.
–Я взяла американо, надеюсь ты его пьешь. – тихо проговорила она, отпуская мое плечо и падая рядом на сидение.
–Значит, кофейня? Нам нужно более уединенное место, чтобы начать терапию.
Я возмущенно вскинул брови.
–Терапию? Я не больной. Выбирай слова.
Амелию это ни капли не возмутило, она лишь скромно ответила:
–Извини, но называю вещи своими именами. – она пожала плечами.
Я уже начал злиться, как бариста принес нам наши напитки и поставил чашки на стол.
–Приятного отдыха! – произнес он и улыбнулся Амелии.
Я раздраженно цокнул и закатил глаза.
–Бери кофе и идем. У меня есть место, которое идеально подойдет для копания в моей башке. Она нахмурилась и скрестила руки на груди.
–Одной чашки кофе нам хватит?
– хмурое выражение лица
Я молча встал с дивана и взяв в руку свой напиток, направился к выходу, не оглядываясь.
Она, как я и хотел, последовала за мной.
Практически в полной тишине мы добрались до моей любимой части побережья. Туда, где скромно возвышалась над песочным убранством моя лачужка. Амелия изначально не поняла, куда я веду ее и с опаской оглядывалась.
Я ловко забрался во внутрь дома и протянул ей руку, так как чтобы попасть в мою обитель, надо было по камням забраться выше и не промочить ноги, случайно оступившись.
Она недоверчиво протянула свою руку, и я силой дернул ее во внутрь. Ругаясь, она перепрыгнула через пропасть между камнями и оказавшись внутри, победно вкинула ладони вверх. Меня позабавил этот жест.
–Не хоромы, но я люблю это место. Особенно в это время дня. Солнце почти село, а значит скоро начнутся сумерки, а дальше нашему взору откроется звездное небо. Ну в общем сама увидишь. – я небрежно провел ладонью по волосам, отбрасывая их назад. Амелия восторженно вздохнула, осматриваясь вокруг.
–Здесь очень хорошо, Алан. Напоминает мне одно место. Ты, часто здесь бываешь? – ее светлые глаза изучали мои движения, закрыт я или открыт. Эти мелочи я подмечал быстро.
–Не сканируй меня, Эванс.
–Алан, пожалуйста, у меня есть имя. – настойчиво попросила она, аккуратно потянувшись за чашкой кофе.
Я демонстративно закатил глаза, а после достал из кармана сигарету и вставил ее между зубов. Пламя от зажигалки опалило края бумаги и табак начинал тлеть, источая уже знакомый мне аромат. Я сделал глубокую затяжку и выдохнул дым высоко над головой, хижину наполнил горьковатый туман.
Амелия закашлялась и недовольно посмотрела на меня.
Мне было все равно на ее недовольства. Сигареты спасали мне жизнь. Хотя все твердят об обратном.
–Ты можешь не курить при мне? Этот дым, он очень вредный.
– прокашлявшись произнесла она.
–Лия, я не обязан выполнять твои требования. Не нравится – высунь голову в окно. – и я выдохнул дым прямо ей в лицо.
Надо было видеть ее реакцию. Она резко соскочила с места и начала размахивать руками. Я поднялся за ней. И тут она своими маленькими пальчиками вырывает сигарету из моего рта и кидает ее в просвет между камней. Сигарету уносит волной, а в воздухе все еще стоит аромат гари.
–Ты совсем с ума сошел! Если ты хочешь получить свою дурацкую справку, веди себя нормально! Я не смогу тебе помочь, если ты продолжишь вести себя как урод. Детство прошло, Алан и мы уже давно не дети. – переведя дух, она продолжила -Не курить в моем присутствии, не пить алкоголь и вести себя адекватно – вот мои условия. Она громко топнула ногой. Половицы издали тихий скрип.
Все еще кипя от злости, я начал было кричать, но осекся. Уж больно мне хотелось быстрее свалить из этого интерната.