Три мешка хитростей
Шрифт:
– Кусочничаешь, – раздалось за спиной.
Я чуть не выронила чашку. Ирина, улыбаясь, подошла к плите:
– Съела бы по-нормальному обед. Суп, второе, от бутербродов одна толщина.
– Ничего, не боюсь поправиться, времени нет.
– И где ты целыми днями носишься?
– Да так, – уклончиво ответила я, – на работе, уроки нашла.
– Летом? Однако странно, – пробормотала Ира, открывая кухонные шкафчики, – просто очень странно.
– Ничего особенного, кое-кому из детей дали задание на лето…
– Да
– Что?
– Развела дрожжи в маленькой кастрюльке, поставила на плиту и ушла, а сейчас смотрю – пусто, а кастрюлька вот она, стоит в шкафчике…
– Извини, – сконфуженно пробормотала я, – думала, молоко прокисло, и вылила.
Ирина вздохнула и вытащила из холодильника пакет молока «Милая Мила». Я побежала в прихожую и налетела на Крисю, снимающую ботинки.
– Вилка, – заорала девочка, – смотри, какие одеяльца младенцам купила, голубенькие! У метро тетка торгует дешево, ей ими зарплату на фабрике выдали. Классные, правда?
– Отличные, – сказала я, – только девочке полагается розовое.
– Да? – пригорюнилась Крися.
– Ничего, ничего, это ерунда, – сказала, высунувшаяся из кухни Иришка, – я сама Костику купила красненькую шапочку. Ну какая разница?
Сережка оказался абсолютно прав. Вход в ГУИН был открыт, у порога не было никакой охраны. Надо же, ежедневно имеют дело с преступниками и совершенно не боятся… По узкому коридору я дошла до двери с надписью «Приемная» и обнаружила внутри приятную даму с мелодичным тихим голосом.
– Вы от Рощина? – поинтересовалась она. – В чем проблема?
– Нельзя узнать, на какой зоне отбывал срок Сироткин Яков Петрович?
– Зачем вам такая информация?
– Я его двоюродная сестра, вот ищу брата. Вроде освободился, а к матери не вернулся…
– Сейчас попробуем, – улыбнулась дама.
Минут десять она звонила по разным телефонам, потом заявила:
– Ваш родственник отбывал срок в городе Боброве, это в Коми, освободился в 1994 году и отправился по месту прописки, в Москву.
– А потом?
– Что – потом? – удивилась Вероника Николаевна.
– Потом вновь сел?
– Нет, – покачала головой женщина, – далее никаких сведений не имеется, значит, больше в поле зрения правоохранительных органов не попадал.
– Он жив?
Вероника Николаевна развела руками.
– Вот на такой вопрос не отвечу, может, и умер потом, но это уже не в компетенции ГУИН.
– Но он был жив, когда освобождался?
Вероника Николаевна улыбнулась:
– Естественно.
– Если заключенный умрет, вам сюда сообщат?
– Если смерть произошла в момент отбытия наказания, то обязательно.
– Значит, Сироткин вышел здоровым?
Очевидно, у Вероники Николаевны была железная выдержка, я бы давным-давно выгнала наглую посетительницу, тупо повторявшую
– Насчет здоровья никакой информации дать не могу, но жив был абсолютно точно, даже получил материальную помощь.
– Куда же он делся?
Вероника Николаевна развела руками.
– Разве бывшие заключенные не обязаны вернуться по месту прописки и потом отмечаться в милиции?
Секунду высокопоставленная сотрудница ГУИН, не мигая, смотрела мне в лицо, потом сухо сказала:
– Человек, отбывший наказание, искупил свою вину, он восстанавливается в гражданских правах, получает паспорт и волен жить так, как хочет, и где пожелает. Главное – это больше не нарушать закон. Многие, вернее подавляющее большинство, естественно, возвращаются к своим семьям, но кое-кто предпочитает начать новую жизнь с нуля. Очевидно, ваш брат из таких. Увы, ничем помочь не могу. Других сведений у нас нет.
Я вышла на улицу, добрела до «Макдоналдса», купила биг-мак и стала разворачивать хрусткую бумагу. Интересная, однако, складывается картина. По сведениям из милиции, господин Сироткин прописан по Слободской улице, в квартире, где прошли его детство и юность. Клавдия Васильевна имеет на руках бумажку о смерти сына… А в ГУИНе преспокойненько сообщают, что он живым освободился аж в 1994 году. При этом Рюриков врет своей жене, будто встретился с Сироткиным в Коломне, где парень и скончался, скорбя о своей матушке. Но у меня-то другие сведения. Милейший Яков Петрович отбывал наказание в Коми, в городке Бобров… Ну и что делать? Где искать этот живой труп? Времени-то совсем не осталось…
Внезапно у женщины, сидевшей за соседним столиком, зазвонил телефон.
– Да, – отозвалась та, – ой, спасибо, что напомнил, тут рядом телеграф, пойду, отправлю ему поздравление на художественном бланке.
Услыхав эти слова, я так и подскочила. Телеграмма!
Боже, какая я дура! Ведь совсем недавно сидела в «Макдоналдсе» вместе со страстным любителем женщин Андреем Венедиктовым. Мы звонили тогда тетке, похоже пьяной, которой Сироткин отправил телеграмму. Венедиктов записал ее телефон, адрес, имя и отчество на салфетке… А я сунула этот клочок бумаги в сумку… Господи, сделай так, чтобы он не потерялся.
Я быстро вытряхнула на столик содержимое баульчика и принялась трясущимися руками перебирать …носовой платок, расческа, ключи, пара карамелек, невесть откуда взявшийся пятиграммовый пакетик с сахарным песком, шариковая ручка, помятый блокнотик, еще один платочек, на этот раз бумажный… Нет, о радость, это салфетка…
Я развернула скрученный комок и с облегчением увидела несколько цифр и пару строчек, написанных крупным, четким почерком.
ГЛАВА 26