Три короны
Шрифт:
Впрочем, Вильгельм и сам не отличался повышенным интересом к противоположному полу. Ни страсть, ни вожделение ему не требовались. Поэтому его вполне удовлетворяло желание Марии быть идеальной женой и создавать все условия для того, чтобы у нее был идеальный муж. Разделяли их только два обстоятельства: его абсолютное неумение обходиться без Елизаветы и его полная неосведомленность в том, как изменится отношение супруги к нему, когда она унаследует корону Британии.
Гилберт Барнет, наблюдавший за ними, понял,
У Барнета установились дружеские отношения с ними – особенно с принцем, с которым его сближало единство политических устремлений. Оба мечтали об устранении Якова и задавались одним и тем же вопросом – каким образом этому можно способствовать?
Мария тоже любила поговорить об Англии и о тех днях, когда у англичан появится новый правитель; как ни была она рассудительна, ей не приходило в голову, что любые перемены в этой стране смогут произойти не раньше, чем уйдет из жизни ее отец, действия которого так осуждали принц Оранский и преподобный отец Барнет.
Вскоре от Якова пришло язвительное и очень недружелюбное письмо. Не к лицу принцу Оранскому, писал он, принимать у себя человека, известного своей неприязнью к благу британской короны.
Получив его, Вильгельм послал за Марией.
– Видимо, твой отец считает, что вправе диктовать нам, как мы должны себя вести, – холодно сказал он.
Мария вздохнула. Обострявшиеся отношения между Яковом и Вильгельмом не доставляли ей никакого удовольствия.
– Его чувства можно понять. Преподобный отец Барнет не раз читал проповеди, направленные против него.
– Чем заслужил мое величайшее уважение.
– Он смелый человек, и я разделяю его убеждения. Я понимаю причины, побудившие преподобного отца Барнета выступить против нынешнего правления, но я Могу понять и своего отца.
– Ты сочувствуешь его желанию вернуть Англию в лоно католической церкви? Одобряешь меру, которую он предпринял в отношении Монмута?
Мария вздрогнула; думать о той трагедии было больно – настолько, что хотелось любыми средствами избавиться от этой боли, перенести ее на кого-то другого.
Вильгельм продолжал:
– И не только Монмута, казнь которого по крайней мере объяснима. Есть и другие пострадавшие за свои убеждения. Можно ли простить гонения на людей, чья вина состоит только в том, что они придерживаются мнения, отличного от мнения их монарха?
– Я думаю, мой отец не имеет верного представления о том, что творится в его стране. Расправы чинят судьи, а не короли.
Вильгельм расхохотался, что случалось с ним крайне редко.
– Сомневаюсь, понимаешь ли ты, что это такое – быть рабом на ямайских плантациях. В этот кромешный ад их переправляют прямиком из Англии.
– Вильгельм, я вовсе не оправдываю его. Я…
– В таком случае, – усмехнулся Вильгельм, – я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь по-настоящему понять его. И составить верное представление о нем.
Он отвернулся к окну, а она вновь вспомнила о Джемми – 6 том, как он танцевал с ней, как учил кататься на коньках… и как учил ее улыбаться ему. Ей снова хотелось плакать.
Гилберт Барнет быстрым шагом вошел в ее комнату.
– Ваше Высочество, – сказал он, – необходимы срочные меры. Принц в опасности.
Мария побледнела.
– Что случилось?
– Я уже говорил с Его Высочеством – он не прислушался к моим предостережениям. Как вам известно, король Франции считает вашего мужа своим врагом.
– Да, это мне известно. Но в чем дело? Пожалуйста, не тяните – говорите поскорей.
– Я узнал о существовании заговора, имеющего целью похищение принца. Заговорщики собираются напасть на него, когда он будет проезжать по побережью – один, без сопровождения. Они намереваются доставить принца во Францию.
– И все это вы сказали принцу?
– Да, но он только махнул рукой. Дескать, сам позабочусь о себе.
– Он не собирается взять с собой телохранителей?
– Боюсь, нет.
– Придется и мне сходить к нему, – сказала Мария. – Будьте любезны, преподобный отец, составьте мне компанию.
Они пришли в покои принца. Увидев их вместе, Вильгельм поднял брови – и тем не менее Барнет успел заметить выражение удовольствия, промелькнувшее на лице принца, когда тот понял, что именно так взволновало Марию.
– Вильгельм, если ты поедешь на побережье, возьми с собой телохранителей.
– Стало быть, наш капеллан все-таки поведал тебе о своих опасениях?
В разговор вмешался Барнет:
– Ваше Высочество, я совершенно точно знаю о существовании заговора, а потому не могу не поддержать просьбу принцессы.
Мария сложила ладони и поднесла их к груди.
– Умоляю, Вильгельм. Если ты не послушаешься нас, может произойти непоправимая катастрофа.
Вильгельм поморщился. Мария подошла к нему и взяла за руку.
– Вильгельм, ради меня…
Он снова поморщился, затем пожал плечами.
– Хорошо, я возьму с собой телохранителей.
Мария в волнении ходила по комнате. Вильгельм все не возвращался.
Она позвала преподобного отца Барнета и попросила его молиться вместе с ней.
Когда они поднялись с колен, от Вильгельма все еще не было никаких вестей.
– Преподобный отец, как вы думаете, мы предприняли достаточные меры?..
– Достаточные, Ваше Высочество. Полагаю, принц скоро будет во дворце.