Три грани рока

Ветошко Константин Александрович

Ирси все эти дни пытался придумать, как спастись, но ему в голову так и не пришло ничего, что могло сойти хотя бы за подобие плана. Тюремщики не допускали ошибок. Висящий на шее ошейник по-прежнему надежно блокировал магию ульда, и он ничего не мог с этим поделать. Все попытки истратить в артефакте энергию были тщетны. Каждый день к нему заходил один из местных хозяев, вновь наполнявший накопители проклятого амулета. Ирси заметил, что у других пленников это делают гораздо реже, и пришел к выводу, что о его жалких потугах тюремщики прекрасно осведомлены.

На шестой день заточения в центре зала опять наметилось шевеление, свидетельствующее о подготовке нового эксперимента. Все шло по

уже привычному сценарию, пока дело не дошло до подопытных. На этот раз вместо животного тюремщики выволокли отчаянно сопротивляющегося человека. Стоило одному из магов направить на него взгляд, как он разом затих, подчиненный мощнейшему ментальному посылу, и позволил прикрутить себя к каменной плите, которую с подачи Неи пленники стали называть жертвенником.

Дальше все вновь пошло по накатанной колее до того момента, как маги закончили свои заклинания. Прикрученного человека выгнуло дугой, и немолодой мужчина зашелся в полном отчаяния и боли вопле. Но на этот раз он не умер, а продолжил надсадно кричать. Рядом скулила тварь из Пустоши. Человеку и животному влили внутрь какую-то жидкость, от которой они разом замолчали, а потом маги начали творить новую серию заклинаний. На этот раз на создание чар было затрачено меньше времени. И уже через каких-то десять минут подопытных скрутил новый приступ боли, после которого они безжизненно обмякли на жертвеннике. Ирси долго не мог оторвать взгляд от их тел. Мертвые человек и хищник казались ему чем-то похожими, словно общая смерть сумела их сблизить.

Философские размышлении ульда были прерваны, когда подопытных стали отвязывать. Дальнейшее уже было прекрасно знакомо пленникам, и Ирси поспешно отвернулся, не желая смотреть, как будут препарировать человека, на чьем месте в скором времени может оказаться и он сам.

В течение примерно недели — точный счет дням узники потеряли — еще два раза эксперимент проводили на незнакомых ульду людях. А потом пришел черед Неяды. Когда девушка поняла, что настал ее час, она словно дикая кошка с визгом бросилась на тюремщиков, метя им ногтями в глаза. Но здоровенные охранники легко скрутили волшебницу и выволокли ее из клетки, а потом кто-то из ментальных магов подчинил жертву своей воле, заставив покорно выполнять команды.

Ирси и Илейс с ужасом наблюдали, как над девушкой совершают уже знакомые манипуляции. Когда магами была завершена первая группа заклинаний, ульд сжался, ожидая крика Неяды, но его не последовало. Молчала и прикрученная к алтарю темная гончая. Ничуть этому не удивившись, маги дождались, пока подопытным силой вольют какую-то жидкость, и продолжили сплетать чары.

Окончания второй группы заклинаний Ирси ждал со страхом и в тоже время с робкой надеждой. Но вскоре вопль, исторгнутый Неядой, заставил ульда сжаться в ужасе. Он не мог поверить, что это кричит человек, да еще и девушка. А пронзительный крик все длился и длился, пока не перешел в отчаянный хрип. К волшебнице подбежали несколько человек и стали чем-то отпаивать. Ирси замер, пронзенный внезапной надеждой. И действительно, Нея не умерла, и никто не спешил отвязывать ее от плиты, чтобы начать препарировать.

Ульд вцепился в прутья решетки, моля всех богов и Великие Силы, чтобы на этом эксперимент закончился и девушку вернули назад в клетку. Но его надеждам не суждено было сбыться. Маги вновь начали сплетать заклинания, и он обессиленно опустился на грязную солому. На этот раз чары накладывались куда дольше, чем первые две их группы. Все это время Ирси продолжал надеться, что девушка выдержит и эту волшбу, но он ошибся. Последняя необычайно мощная вспышка ментальной магии возвестила об окончании эксперимента — и Нея, уже не способная кричать, захрипела от новой волны

боли, выгибаясь на камне жертвенника, а потом разом обмякла.

Ирси попытался убедить себя, что она просто потеряла сознание, но вскоре девушку перенесли на один из столов и начали вскрывать, тщательно препарируя. Не в силах выносить этого зрелища, юноша отвернулся, с трудом сдерживая слезы. Ирси не знал, чего в его душе сейчас было больше — жалости к погибшей девушке или страха за собственную участь. Но вот в чем ульд был уверен, так это в том, что к людям, способным творить такое, он испытывает одну лишь чистую и незамутненную ненависть. От жалости, страха и ярости его била крупная дрожь. В этот момент Ирси услышал шепот Илейса:

— Я буду следующим. Я чувствую. Я следующий. Я точно тебе говорю, я следующий, — в голосе недоучившегося мага Земли звучало такое отчаяние, что ульда передернуло.

— Да ладно. Может, это я буду следующим. Давай спорить? — Ирси попытался мрачноватой шуткой подбодрить товарища по несчастью, но тот не обратил на его потуги никакого внимания.

— Я не хочу! Почему это со мной происходит? Я не хочу! Я же маг! Я могу повелевать Землей! Почему она не расступится и не поглотит здесь все? Я не хочу! Нет. Нет! Нет!!! Нельзя меня! Я не согласен! Не дамся! Не-е-ет!!! — голос Илейса становился все громче и несвязнее. Он в отчаянии замолотил кулаками по железным прутьям клетки. Ирси молча смотрел на впавшего в истерику юношу и сам с трудом удерживался от того, чтобы не кинуться на решетку с голыми руками. В этот момент кому-то из магов в зале надоели вопли, и их скрутила вспышка боли….

Илейс оказался прав. Через два дня пришли и за ним. Юноша не кричал и не сопротивлялся. Он даже без ментальной магии покорно подчинялся, полностью сломленный страхом и отчаянием. Ирси пытался не смотреть на происходящее, но не мог. Жуткий эксперимент словно притягивал его взгляд. Илейс, так и не успевший стать магом Земли, умер, как и Нея, после третьей группы заклинаний.

Только когда затих его отчаянный крик, Ирси смог отвернуться и зарыться лицом в солому, сотрясаясь от рыданий. К страху и ужасу от ожидающей его судьбы добавилось горькое чувство полного одиночества. Сейчас юноша жалел, что его не забрали раньше, ведь в этом случае, идя на смерть, он хотя бы чувствовал наполненные жалостью взгляды Неяды и Илейса. А теперь никто кроме экспериментаторов даже не заметит его гибели, ни у кого на душе не станет тяжело.

Сейчас Ирси многое отдал бы за пусть даже и самый короткий разговор с любым разумным существом. Ему невыносимо хотелось выплеснуть в словах всю свою жажду жить, весь страх, все желание оставить в этом мире хоть какой-то след после себя. Одиночество сводило с ума, а потребность излить свою душу кому угодно становилась просто невыносимой. Всегда презиравший священников, сейчас Ирси понял настоящий смысл исповеди и всей душой жаждал такой милости. Но все соседние клетки были или пусты, или заполнены животными. Ульд в ужасе сидел, обняв руками колени, с каждой секундой все отчетливее понимая, что после его смерти в мире ничего не изменится, словно просто небрежно задуют свечу.

Через два дня наступил черед Ирси. Когда он увидел, что к клетке направляются тюремщики, то его накрыла волна паники. Словно загнанный в угол зверь, юноша заметался, ища спасения. Громко скрипнув, отворилась дверь, и в клетку протиснулся первый из тюремщиков. В отчаянии Ирси метнул в него кувшин с водой и прыгнул следом, пытаясь вцепиться в горло. Пришедший за ульдом громила оказался готов к такому развитию событий и, заслонив голову от импровизированного метательного снаряда предплечьем, ловко заломил юноше руку и выволок из клетки.