Три грани рока
Шрифт:
— Глядите-ка, кого ведут, — Ритал тихим голосом привлек внимание остальных пленников и кивнул куда-то в сторону.
Обернувшись, солдаты увидели двух горцев, волокущих перемазанного в крови Келя. Бросив его рядом с остальными пленниками, варвары разрезали ему веревки на ногах и остановились неподалеку, о чем-то переговариваясь. На секунду у Торстена мелькнула кошмарная мысль, что его друг мертв, но тот сразу заворочался и сел.
— Кель! — от несвойственного ему порыва чувств у норда перехватило дыхание, и не в силах больше ничего сказать, он просто радостно разулыбался.
— Кель,
— Что тут вообще произошло? Почему эти скаренные горцы перерезали друг друга? — в жутком голосе Ритала трудно было уловить эмоции, но Торстену показалось, что солдат тоже очень рад тому, что боевой товарищ жив.
— Что-что. Здешнее племя подстерегло и убило какого-то важного вождя, за что с ними другие горцы и расквитались, — Кель незаметно указал глазами на стоящих неподалеку охранников. — Хотели сделать вид, что это мы виноваты, но я рассказал правду, и им, естественно, не поверили.
— Так ты с самого начала не собирался признаваться? — в голосе гвардейца удивление мешалось с радостью.
— Ну ясное дело! — Кель посмотрел на бойца Сплава так, словно прикидывал, не слишком ли сильно его приложили по голове во время схватки.
— А почему ты сразу не попытался изобразить, что со страху готов сказать что угодно? До того, как тебя начали пытать? — Поинтересовался еще один гвардеец.
— Не позволь я пройтись по себе каленым железом, в мою покорность не поверили бы. Ныне покойный вождь и так предпочел еще немного поиграться с горячим железом для острастки, — Кель вспомнил превращенное в кровавое месиво тело мучителя и безмятежно улыбнулся, а потом глазами дал понять пленникам, что пора прекращать обсуждать такие скользкие темы прямо перед носом у охранников.
— Ладно, наговоримся еще, — Керит тоже решил, что сейчас неподходящее время для разговоров, и бросил на Келя одобрительный взгляд.
Ожиданье продлилось не меньше часа. Наконец к пленникам направилось несколько варваров, в одном из которых Кель узнал того самого седовласого горца, что задавал ему вопросы. Остановившись напротив солдат, дикари их внимательно оглядели. Торстена передернуло от их оценивающих взглядов — подобные он когда-то не раз замечал на большом торжище у покупателей. Удовлетворившись осмотром, горцы о чем-то весело переговорили на своем наречии, а потом один из них, одетый попроще, даже соизволил снизойти до разговора с пленниками.
— Недостойное племя, что жило здесь, свершило тяжкое преступление. Страшась кары, они пытались обвинить в нем вас, но не преуспели и за все заплатили сполна. Поэтому в своей щедрости вождь дарует вам жизнь. Отныне вы рабы нашего великого племени. Славьте мудрость и милосердие великого Нолоса — правой руки вероломно убитого Вождя Всех Племен.
— Они что тут, общеимперскому языку по героическим балладам и сказаниям учатся? — пробормотал Кель, и не подумавший восторгаться ниспосланной ему милостью, за что тут же получил сильный удар ногой по и так многострадальным ребрам. Остальные пленники после этого благоразумно предпочли промолчать и покорно склонили головы.
Через час, когда все в селении, представляющее хоть какую-то ценность, было разграблено, а скот угнан, горцы двинулись в путь. Сзади поднимались
Вскоре единая колона разделилась. Похоже, отряд состоял из воинов сразу нескольких племен, которых объединил под своей рукой несостоявшийся великий вождь. Отомстив за его смерть, они возвращались в свои племена. Торстен и остальные солдаты остались в одной из самых больших колон.
До селения великого Нолоса, которого пленники с легкой руки Келя между собой сразу стали величать не иначе как фаллосом, добирались несколько дней. Солдаты постоянно искали хоть малейшую возможность для побега, но горцы, искушенные в умении обращаться с живым товаром, не дали ни единого шанса, и вскоре над ними вновь захлопнулась деревянная решетка.
Глава 21
В селении Нолоса оказалось сразу несколько просторных ям для рабов. Новым пленникам разрезали веревки, стягивающие руки, и кинули в одну из них. Не успели глаза толком привыкнуть к полумраку, как к ним из темноты шагнула коренастая фигура.
— Вы кто? — не слишком дружелюбно низким басовитым голосом спросил незнакомец.
— Ты лучше сам представься, — еще недружелюбнее ответил Ритал и растянул покореженные губы в зловещей улыбке. То ли его изуродованное лицо, еще более пугающее в неверном свете, то ли неприятный скрежещущий голос, произвели на обитателя ямы сильное впечатление, и он поспешил выпалить:
— Исул я… Здесь уже с полмесяца… Такой же раб, как вы… — немного запинаясь, пробормотал толстяк.
— Раб, говоришь… А как сюда попал? — Ритал вплотную подошел к низкорослому пленнику и склонился так, что его изуродованное лицо оказалось в каких-то сантиметрах от разом вспотевшего раба. Похоже, что солдату нравилось видеть страх и отвращение в глазах толстяка.
— Меня разграбили… В смысле, наш караван разграбили… Они перерыли все тюки и сундуки… В смысле, я сражался, но их было больше! — с трудом закончив мысль, Исул попытался забиться в угол ямы, но ему это не позволили.
— Не спеши, — холодный голос Керита напугал толстяка сильнее, чем змеиное шипенье Ритала. — Зачем горцам столько рабов? Их используют для каких-то работ?
— Если бы, — лицо пленника исказила гримаса страха. — Нет, нет, не используют…. В смысле, используют, но не нас, а их.
— А попонятнее нельзя? — влез в разговор неугомонный Кель.
— В смысле, горцы заставляют работать на полях, но в основном женщин-рабынь… Мужчины нужны им для другого, — толстяк испуганно заозирался, словно боялся, что его немедленно покарают за откровенность.
— Логичнее было бы наоборот. Чертовы извращенцы! — задумчиво обронил Кель, почесывая торчащую неровными клоками бороду.
— Тьфу на тебя, болтун! — беззлобно ругнулся один из гвардейцев.
— Для чего горцам нужны мужчины? — терпеливо задал толстяку новый вопрос Керит. Голос октата по-прежнему оставался спокоен, но Торстену, сосредоточенно растиравшему на запястьях рубцы от веревок, показалось, что гвардеец уже на грани, и пленник играет с огнем.