Три года в тылу врага

Веселов Илья Иванович

Несколько гитлеровцев пошли к минометам. Передний подошел к ходу сообщения и приготовился его перепрыгнуть. Этого момента и ждал Митрофанов. Он не торопясь прицелился и нажал на спусковой крючок. Фашист только скользнул ногой по противоположному краю траншеи и свалился вниз.

Не понимая, в чем дело, остальные сгрудились у края. Меткими выстрелами Митрофанов и Смирнов уложили на землю еще троих. Четвертый успел вскочить на ноги, спрыгнул в траншею и прислонился к стенке.

— Ага, перепугался, — радостно, чуть не вслух сказал Павел, но тут же холодная испарина покрыла

лицо: «Там телефон. Вызывает помощь». Павел посмотрел на Зонова. Ефим навел на немца винтовку, и через несколько секунд гитлеровец мешком свалился на дно траншеи.

Зонов снял еще троих, потратив на них четыре патрона.

«Там, кажется, осталось только двое-трое», — подсчитал Митрофанов. Он поднял винтовку прикладом вверх и помахал, чтобы Зонов двигался к нему.

Из блиндажа не доносилось ни звука. Павел постоял немного и распахнул двери. И сразу же раздался выстрел. Пуля обожгла левое плечо, винтовка выскользнула из рук, и Павел упал лицом на землю. Правой рукой он успел вытащить пистолет и сунуть себе под грудь. Из блиндажа вышли двое. Один ударил носком сапога Павла в бок, но партизан не пошевелился.

— Фертиг, [1] — сказал немец и опустил автомат. В тот же момент Павел рванулся и дважды выстрелил в ближайшего солдата. Второй бросился в блиндаж. Но не успел — пуля уложила его в дверях.

«Кажется, все», — подумал Павел и вошел в блиндаж. Он был пуст. Митрофанов не стал ожидать Зонова и Смирнова, а собрал автоматы и отнес их к минометам. Затем начал просматривать полевые сумки.

За этим занятием и застали его Ефим Зонов и Смирнов.

— Как, уже? — спросили они.

1

Готов.

— Порядок, только перевяжите руку. Наблюдайте за дорогой от деревни и просигнальте нашим, что захвачены минометы.

Вскоре позади Павла, маскируясь в кустах и перебегая открытые места, появились партизаны. Спустя минут пять они один за другим начали запрыгивать в ход сообщения и по нему пробираться к деревне.

Павел Митрофанов не утерпел. Хоть левая рука и повисла плетью, он усилием воли заставил ее придерживать ствол автомата и тоже побежал вперед.

Партизаны ворвались в деревню с трех сторон. Первым десятком домов они овладели почти без выстрела. Пьяные немцы здесь не оказали сопротивления. Но автоматные очереди и взрывы гранат заставили остальных фашистов взяться за оружие.

Крупные силы противника не позволили с ходу захватить все дома и сараи, где располагались гитлеровцы. Придя в себя, они отстреливались из домов, с чердаков, из подвалов. Теперь каждое здание приходилось окружать и забрасывать гранатами.

Из центра деревни гитлеровцы начали организованную контратаку. Их пулеметный огонь вынудил залечь роту Тараканова, потом и большую часть партизан Объедкова. К зданию школы немцы выкатили пушку и открыли стрельбу по домам, захваченным партизанами.

— Веди усиленный огонь, а я постараюсь зайти с тыла, — бросил на ходу комиссар Дуранин Объедкову. С двумя группами партизан

он отполз в сторону и, выбравшись огородами, начал приближаться к школе. Дорога к ней оказалась открытой.

— Убрать артиллеристов, — коротко приказал Дуранин Белякову, Митрофанову, Зонову и Потаскуеву. — Остальным залечь и строго наблюдать.

Вперед пополз Михаил Потаскуев. Неожиданно из окна школы показался автомат. Зонов успел дать по окну очередь, и автомат со стуком плюхнулся на землю.

Дальше ползти было легко — скрывала трава, которая густо росла около штакетника. Через его решетку виднелись орудие и суетившиеся около него солдаты.

Партизаны расползлись по сторонам, чтобы бить наверняка. Павел Митрофанов не торопясь пристраивал автомат на руке, которая совсем перестала слушаться. Направил его на наводчика и хлестнул короткой очередью. Его поддержали Зонов и Потаскуев.

Как только умолкло орудие, Дуранин поднял партизан и начал обстреливать гитлеровцев с тыла.

И в этот момент в окне школы высунулось тупое рыльце ручного пулемета. Из него ударила очередь по атакующим партизанам.

— Гранатой! У кого есть: гранаты? — прокричал сам не свой Ефим Зонов, когда увидел, что вражеский пулеметчик вот-вот даст очередь, по партизанам, идущим за Дураниным.

Гранат ни у кого не было. Невозможно было и стрелять в пулеметчика: мешал простенок.

— Сейчас я его кокну, — сказал Митрофанов.

В несколько прыжков он подбежал к окну, здоровой рукой схватил ствол пулемета и со всей силой рванул к себе. Но пригнуться не успел. Кто-то выстрелил, и Павел Митрофанов упал замертво. Даже мертвый он не выпустил из своей руки вражеского пулемета.

Бой вспыхнул с новой силой. Захваченные в огненное кольцо, гитлеровцы пытались прорваться огородами к проселочной дороге. Но путь им преградили автоматными очередями подрывники Александра Мудрова. Фашисты хлынули обратно к домам, к сараям, чтобы укрыться за их толстыми стенами. Но не успели: остаток их сильно поредевшей группы скосил из пулемета Виктор Смирнов.

Фашистов добивали уже на рассвете. Из деревни удалось вырваться только немногочисленной группе немцев, которые в первые минуты налета успели спрятаться в лесу, за кладбищем. Был убит и высокопоставленный гость — майор из эсэсовской дивизии. Партизаны Рачкова и Объедкова сожгли легковую, четыре грузовых автомашины, два вездехода, захватили более ста тридцати автоматов, десять ручных и два спаренных пулемета, много боеприпасов и продовольствия.

Так бригада начала свои боевые дела на новом месте.

На другой день Виктор Павлович Клочко вместе с начальником АХО Петром Агафоновичем Горячевым подсчитывали трофеи. Перебирая обрывки замусоленных бумаг, на которых командиры отрядов сообщали о количестве и марках захваченного оружия, боеприпасов и другого военного имущества, Клочко и Горячев никак не могли обнаружить, куда девалась немецкая противотанковая пушка с полным комплектом боеприпасов.

Не могли они обнаружить и где находятся два миномета, которые захватили партизаны роты Сушко при уничтожении фашистского вездехода.