Три года в тылу врага
Шрифт:
— Куда ты, старина? Ты же комендант и начальник снабжения лесного колхозного объединенного лагеря. Отвечаешь за сотни людей. Как же они без тебя? А сено не пропадет. Видишь, кто идет выручать — Юра.
На ель взобрался
— Сено грузят на шесть саней. Немцев около десяти, — сообщил он.
Через несколько минут Никитин доложил:
— Брюховецкий окружил их.
И тут же раздалась автоматная очередь, за ней вторая. Но стрельба шла слева. Мы бросились туда. Навстречу нам бежала Таня Иванова:
— Наши! Наши пришли! Красная Армия пришла! — кричала она во весь голос. По ее лицу текли слезы, она улыбалась и все повторяла:
— Наши пришли! Наши вернулись!
— Где? Рассказывай толком.
— Наши разведчики их привели. Сейчас они у нашего шалаша, их сотни и все с погонами. Командир зовет кого-нибудь из партизан.
Мы не чувствовали под собой ног. Лицо больно хлестали колючие еловые ветви, но никто этого не замечал.
Вот и лагерь. Здесь все перемешалось: люди плакали, обнимали солдат в серых шинелях с зеленоватыми погонами, с автоматами на груди. Ребятишки все вылезли из шалашей и землянок. В руках они уже держали белый хлеб, большие куски сахара.
Наша
Им оказался капитан Иван Петрович Матюшенко. Мы крепко обнялись, как добрые, хорошие братья, крепко расцеловались.
— Спасибо вам, народные мстители.
— Спасибо вам, что пришли сюда.
— В этом заслуга ваших разведчиков. Они пришли к нам и провели в лагерь. Мы же вклинились сюда и завязываем немцев в мешок. За нами двигаются крупные силы пехоты и техника. Вот-вот подойдут.
Мы отошли в сторону. Капитан вынул флягу. Достал стаканчик.
— За победу! — сказал я.
— За народных мстителей! — ответил капитан Матюшенко.
…Мимо нас проходила пехота, ехали артиллеристы, минометчики, грозно покоились на своих местах гладкие снаряды «катюши». Они шли целый день, шли вперед, на запад.
Это было шестнадцатого февраля тысяча девятьсот сорок четвертого года.