Три дня Индиго
Шрифт:
– Ну так что нам делать? – спросил я. – Иван просит расследовать гибель этой женщины. Оборудование всякое готов подогнать. Но это вроде как ваша территория, если вы против…
– Я не против, – сказал Продавец. – У нас нет постоянных врагов, бывают лишь временные недопонимания. Мы очень доброжелательны. Но… но…
– Что ему сказать?
– Максим, это всё может оказаться гораздо опаснее, чем я думал, – сказал Продавец. – Вы вправе отказаться от моего задания.
– А мутаген?
– Нет
– Ну тогда чего спрашиваете? Я не откажусь. Командуйте.
– Расследуйте дальше, – решил Продавец. – Передайте Ивану, что мы принимаем его сочувствие и готовы к временному сотрудничеству, с надеждой, что оно перерастет в постоянное.
Произнес он это так, что стало ясно – решение принято, и далось оно нелегко.
– Тогда я попрошу вас дать мне боеприпасы, – сказал я.
– Что так? – заинтересовался Продавец.
– Раз всё «может оказаться гораздо опаснее», – выкрутился я.
Продавец шумно втянул носом воздух. Сказал с укором:
– А вы недавно стреляли, да?
– Это не касается расследования.
Продавец погрозил мне пальцем. Заметил:
– Вы становитесь мудрее, Максим. Вы начали понимать, что информация – это самый дорогой товар.
Я кивнул.
– Магазины для макарова? – спросил Продавец.
– Да, разные. И дробь на всякий случай. Ту самую, петрификационную.
Продавец кивнул:
– Хорошо. Это логичная просьба, и я ее исполню. Но постарайтесь не начать новую галактическую войну, юноша… Что-нибудь еще?
– Если можете дать какой-то совет – приму с благодарностью, – ответил я.
– О, я все время даю вам советы, но вы не всегда их замечаете, – поддел Продавец. Пошел к шторе, отодвигая ее остановился, обернулся ко мне: – С вас рэдка за патроны, Максим.
– Я же веду для вас расследование! – удивился я.
– Никогда не надо путать ситуативный союз, в котором каждая сторона преследует личные интересы, и долговременную поведенческую стратегию, – ответил Продавец.
Дарина встретила меня сразу за дверью Гнезда.
Вряд ли она тут ждала, конечно. Может, о моем приближении сообщило Гнездо, а может быть, стража.
Обо всем случившемся она, конечно, знала от Наськи.
И вид жницы ничего хорошего не предвещал.
– Зачем вы пошли пешком? – выпалила она, едва я вошел в фойе. – Это опасно!
– Москва, центр, день! – парировал я. – Дарина, я не могу по родному городу ездить в броневике. У меня его и нет, кстати.
– Давай купим тебе машину? – предложила Дарина, с тревогой глядя на меня. – Бронированную!
– Чего? – поразился я. – У Гнезда так много денег?
Жница смутилась.
– Нет. У меня
Она говорила на полном серьезе. Я вздохнул, обнял Дарину, она дернула плечами, словно собиралась вырваться, но осталась.
– Дарина, ну что за ерунда. Я не могу ездить в броневике, это дорого, это глупо, это все равно не спасет от нападения. Я буду осторожен, обещаю.
Дарина чуть не плакала.
– Почему ты запретил Гнезду посылать с тобой Наську?
– Потому что она ребенок, а не боец!
– Давай я с тобой пойду? Я сильнее.
– Ты нужна тут. Когда следующих куколок привозят?
– Сегодня вечером, – Дарина беспомощно оглянулась. – И эта… прыгалка… все еще в Изменении… Да, точно не смогу уйти. Максим, я боюсь за тебя!
Ох уж эти женские переживания! Всю жизнь за тебя волнуется мать, а как только появляется девушка – начинает тревожиться она.
Вообще какой-то день женских тревог сегодня! Разве что Наська лучится оптимизмом, но это в силу возраста.
– Всё будет хорошо, – упрямо сказал я. Подмигнул страже: – Верно ведь?
– У тебя хороший боевой опыт, – согласилась стража.
– Же понимает, – обрадовался я.
– Но я думаю, это случайные успехи, – продолжила стража. – Без Призыва твои боевые качества не слишком выдающиеся.
Предательница!
– Дарина, ты меня покормишь? – спросил я. – Зря утром не поел.
Сработало!
Это и с мамой всегда прекрасно работало, и с Даринкой не подвело.
– Ой, пошли! Что ты сразу не сказал…
Мы двинулись в кафе. На прощание я окинул стражу хмурым взглядом, но, похоже, она не смутилась.
– Зря я согласилась, – озабоченно говорила Дарина по пути. – Ну что нам, плохо? Я на самом деле не очень хочу становиться обратно человеком! Вдруг не смогу ходить?
– Продавец сказал, что вылеченное остается вылеченным.
– А вдруг?
– Буду тебя носить на руках, – сказал я. – В чем-то даже удобно – не убежишь и не догонишь.
– Дурак ты, Максим… – вздохнула она. И тут же, без перерыва, спросила: – А как там Милана? Наська сказала, она приехала.
– Норм, – ответил я. – Дарина…
– Ну?
– Мы с ней друзья.
– Угу, – буркнула Дарина и опять сменила тему: – Что у тебя в сумке? Наська говорила про пушку какую-то.
– Да сам не пойму…
Мы сели за первый попавшийся столик в пустом кафе. Я окинул взглядом зал. Подумал, а как тут всё было при полном Гнезде? Измененные питались по какому-то графику? Куколки, жницы, стражи… За отдельным столиком ест мать и хранитель? Толстые здоровяки монахи обедают в своей компании?