Три дня Индиго
Шрифт:
Мне показалось, что я даже вижу в рваной ране, среди крови и белых осколков кости, багровое свечение особой пули.
От точки вхождения пошла серая волна. Лицо парня превращалось в камень и рассыпалось песком. Оружие выпало, гулко стукнув о тротуарную плитку, голова развалилась вся, а тело, словно у обезглавленной курицы, дергающимися шагами попыталось идти вперед.
Но волна превращения уже опускалась вниз, крошились плечи, с отвратительным шмяканьем упали руки – еще человеческие, но уже каменеющие.
Проезжающая мимо машина
Не осуждаю.
Раненая девушка посмотрела на своего спутника, потом на меня. В глазах у нее стоял страх. Извернувшись уже знакомым мне нечеловеческим движением, она в два прыжка достигла парапета и перемахнула через него в Москву-реку.
Я бы на ее месте подумал хорошенько, городская водичка может добить и надежнее, чем инопланетные технологии.
Оставив мертвого Слугу каменеть и рассыпаться в песок, я повернулся к Наське и ее противникам.
Тут всё было куда хуже.
Избитый ею курильщик вовсе не валялся в отключке на тротуаре (а я был уверен, что любого, даже тренированного, человека такая серия ударов надолго отвлечет от боя). Он бодро, хоть и согнувшись, ковылял, норовя зайти к Наське сзади.
А куколка боролась с парнем в костюме. Повиснув на нем, словно мелкий злобный питбуль, она одной рукой выкручивала его кисть с зажатым в ней пистолетом, второй била в корпус. Опять же, у обычного человека шансов тут никаких. Но парень тоже был Слугой, судя по тому, как ловко он выворачивался из Наськиного захвата. К тому же ей не хватало массы. Куколка была как ежик из анекдота – сильная, но легкая. Всё, что она могла, – это словно клещ цепляться за парня и колотить его. Тот, в свою очередь, удерживал Наську свободной рукой на максимальном удалении и время от времени, подлавливая момент, бил куколкой по стальной опоре моста. Сколько там она весила – килограммов тридцать? Слуге этот вес явно был нипочем.
К сожалению, он держался слишком близко к Наське, чтобы стрелять в него.
Поэтому я всадил седьмую пулю в спину курильщика. Сигареты вредят здоровью.
Пробежав мимо каменеющего и хрипящего тела, я нацелился парню в костюме в живот. Тот попытался заслониться Наськой, но сейчас это было затруднительно, куколка, игнорируя удары, выворачивалась в сторону.
Так что я приставил пистолет к животу «клерка» и сказал:
– Отпусти.
Секунду тот колебался, потом отпустил Наську. Она повисла у него на поднятой вверх руке, заламывая кисть.
– Пистолет тоже, – сказал я.
Он явно размышлял, и поводов для обдумывания у него было ровно два.
– Не успеешь, – сообщил я. – А стрелял я семь раз.
Парень разжал руку, пистолет упал, Наська отцепилась, по-кошачьи ловко рухнула на тротуар, схватила пистолет и отступила на несколько шагов. Судя по тому, как щелкнул не то взводимый курок, не то предохранитель, стрелять она умела.
– Не надо, – сказал парень, глядя на меня. Лицо у него
– Ты зачем обижал мою сестренку, скотина? – спросил я.
Мне очень хотелось выстрелить. Но делать этого было нельзя.
– Мы хотели поговорить, – сказал парень. – Только поговорить. Пистолет – чтобы напугать.
– Давай я проверю, – с ненавистью сказала Наська.
– Не надо, – ответил парень. – Мне будет больно, но я не умру.
– Это хорошо, что больно, – сказала Наська и выстрелила.
Вот я не рискнул стрелять, когда она была так близко к противнику!
Пистолет негромко чпокнул – глушитель там, что ли? Макаров бил куда громче. Парень пошатнулся. В поле пиджаке появилась дыра, ткань стала стремительно намокать.
– Не надо, – повторил парень. – Мы не враги. Это недоразумение.
– И что, попросишь отпустить? – спросил я.
– Попрошу, – он облизнул губы. – Ты убил двоих наших. Мы не знали, что у тебя есть петрификационные патроны. Это наша вина, мы лишь хотели поговорить. Сейчас уже не время, отпусти… мы свяжемся.
– Что скажешь, Наська? – спросил я.
Куколка молчала. На щеке у нее проступал здоровенный кровоподтек от заклепки на опоре моста, и это меня очень злило… Представляю, как ей было больно.
– Отпусти, – решила Наська. И кровожадно добавила: – Убить всегда успеем.
– Вас послал Иван? – спросил я.
Парень покачал головой:
– Иван? Какой именно Иван?
Поскольку я молчал, он продолжил:
– Мы сами. Это наша инициатива.
Я толкнул парня, тот отскочил на несколько шагов. Сразу же зажал рукой рану. Посмотрел на Наську, на меня. Неожиданно сказал:
– Мы действительно не хотели такого развития событий. Мы приносим свои извинения.
Развернувшись, он рванул через дорогу. Очередная проезжающая машина возмущенно загудела.
Осмотревшись, я обнаружил две кучки песка и смятую одежду. Что ж, два-ноль в нашу пользу, если девушка-Слуга выживет.
– Ты как? – спросил я Наську.
Она поморщилась, опустила руку с трофейным пистолетом. Из глаз у нее покатились слезы.
– Больно? – Я подошел, присел рядом. Осторожно потрогал щеку. – Ничего не сломала?
– Заживет… у нас быстро заживает… – Наська всхлипнула. – Я не справилась! Я должна была тебя защищать!
– Так Гнездо тебя послало как телохранителя? – сообразил я.
– Угу…
– Глупая Наська, – я обнял куколку. – Да ты прекрасно справилась. Ты отвлекла двух уродов. В одиночку я бы ничего не смог!
– Точно?
– Ну конечно. Голову-то включи!
Наська утерла слезы, оглядела поле боя. Сунула мне пистолет:
– На…
Пошла и подняла валявшееся в стороне кепи, слетевшее в самом начале схватки. Отряхнула и водрузила на голову. Потом спросила:
– У тебя последний патрон был обычным?
– Да, – признался я. – Как поняла?