Три четверти его души
Шрифт:
— Я его видел, — сообщил Дронго, — я его узнал.
Доул молчал. Он был опытный человек и понимал, что дальше последует объяснение. Он вообще не любил перебивать своих собеседников ненужными вопросами.
— Этот тип был на вокзале, — выдохнул Дронго, — я перебежал на другую платформу и потерял его. Он либо вошел в экспресс, либо ушел с вокзала.
— Что вы сделали? — поинтересовался Доул.
— Вскочил в последний вагон, хотя подумал, что на его месте любой разумный человек сбежал бы. Но новый вокзал в Кордове в таком месте, что уйти оттуда незамеченным сложно: нужно пересечь довольно большую
— Когда вы прибываете в Мадрид?
— Примерно через полтора часа. Я позвонил Даббсу, но его телефон не отвечает.
— У вас будут остановки?
— Нет. Из Кордовы экспресс идет без остановок. Триста-четыреста километров в час.
— Ясно. Я позвоню в Интерпол, чтобы вас встретили.
— Договорились, а я начинаю его искать. — Дронго убрал телефон в карман и двинулся по вагону.
В этой части состава были пассажирские вагоны экономического класса. Вагоны бизнес-класса и премьер-класса находились в другом конце. Проходя мимо сидящих в креслах людей, Дронго внимательно их разглядывал. Но убийцы нигде не было. В одном из вагонов Дронго обратил внимание на двух молодых людей восточной наружности. Один лет двадцати пяти, второй — чуть постарше. Они сидели в таких напряженных позах, что Дронго невольно их заметил. Особенно волновался тот, что помладше.
«Может, это его телохранители? — подумал Дронго. — Может, он гораздо умнее, чем мы думаем? И решил таким своеобразным способом подстраховаться? Господи, бред какой-то. Не может такого быть. Он не доверит своей тайны двум молодым людям. Тем более что они, кажется, не англичане и вообще не европейцы, а скорее всего, арабы».
Он прошел дальше. В вагонах бизнес-класса сидели в основном пожилые люди. Два вагона бизнес-класса были почти пустыми. Он уже собирался пройти дальше, когда неожиданно заметил сумку от Луи Виттона со знакомыми инициалами. Дронго нахмурился, оглянулся. Сумка была гораздо меньше той, что держал в руках на перроне убийца. Возможно, она принадлежала женщине. Он наклонился и вдруг увидел знакомое лицо.
— Здравствуйте, — обрадовалась молодая женщина, взглянув на него.
— Аяки, — узнал ее Дронго. — Неужели такое совпадение возможно? Как вы здесь оказались?
— Я была в Севилье, — улыбнулась молодая женщина, — мне сказали, что после Италии нужно увидеть Испанию. А у меня оставалось три дня, и я полетела в Севилью.
— Это просто невозможно, — растерянно произнес Дронго, — таких удивительных встреч не бывает.
— Бывает, — улыбнулась она, показывая красивые мелкие зубы. — Однажды я познакомилась в Сан-Франциско с американцем, с которым потом столкнулась в Нью-Йорке. Мы вместе вошли в одну кабину лифта. Представляете? Мир невероятно тесен.
— Я очень рад снова вас увидеть, — признался Дронго. — Где же вам больше всего понравилось?
— Везде, — восторженно отозвалась Аяки. — Мне очень нравится Европа. Здесь так красиво. И виза не нужна. Можно из Италии ехать во Францию, Испанию, Австрию. Это так удобно.
— Для туристов, — мрачно кивнул Дронго. Знала бы эта женщина, почему он находится в этом составе. И поинтересовался: — Вы останетесь в Мадриде или сразу улетите в Токио?
— Останусь до завтра, — улыбнулась Аяки. — А вы тоже побудете в Мадриде?
— Наверное. —
— Хорошо, — радостно улыбнулась она.
Есть женщины, глядя на которых мужчины испытывают низменные инстинкты, а есть и такие, рядом с которыми они чувствуют себя умиротворенными, понимая, что в мире существуют гармония и любовь. Аяки была из второй категории. Рядом с ней становилось спокойно и уютно. Дронго кивнул ей на прощание и прошел дальше. В вагоне премьер-класса почти никого не было. Он остановился в дверях. Если и здесь нет убийцы, значит, он ошибся. Маньяк остался в Кордове. Дронго сжал зубы. Очень обидно и глупо.
Он сделал несколько шагов. В дальнем конце вагона сидели две пожилые женщины, пили апельсиновый сок и тихо беседовали. Дронго сделал еще пару шагов и увидел в углу мужчину. Тот поднял глаза и узнал Дронго. Это был тот самый убийца. Чарлз Баррет. Его сумка лежала рядом с ним. Дронго почувствовал, как задергалась его щека. Что ни говори, а это уникальный момент — увидеть наконец перед собой преступника, которого искали столько лет.
Баррет смотрел ему в глаза. Он отлично сознавал, что его узнали. Дронго спокойно прошел к креслу напротив и медленно в него опустился. Теперь они сидели друг против друга и долго молчали. За окнами проплывали поля с оливковыми деревьями. Молчание длилось одну минуту, две, три…
— Извините меня, сеньор, — раздался голос над головой Дронго. Это был проводник вагона. — Вы не показали ваш билет.
— Не показал, — согласился он, не отводя взгляда от своего визави. Дронго говорил по-английски, и проводник его понимал. — Я не успел купить билет. — Он полез в карман и достал зеленую купюру в сто евро. — Пожалуйста, вычтите из этой суммы деньги и дайте мне билет премьер-класса.
— Хорошо, сеньор. — Проводник забрал деньги и отошел от них.
Баррет усмехнулся. У него были правильные черты лица, серые глаза, чувственные губы, ровный нос, хорошие зубы.
— Вы так торопились, что не успели взять билет? — сказал он по-английски.
— Не успел, — подтвердил Дронго. — Очень хотел вас увидеть.
— Решили познакомиться? — Этот убийца был удивительно хладнокровен.
— Нет. Мне не очень хотелось с вами знакомиться. Я хотел вас найти, чтобы арестовать.
— Вы собираетесь арестовывать меня прямо в поезде, на скорости триста километров в час? — поерничал убийца.
— Нет, зачем? Выйти из вагона вы все равно не сможете. А в Мадриде нас уже ждут. Можете считать, что ваша игра проиграна.
Дронго говорил, глядя убийце в глаза, словно гипнотизируя его и не давая возможности наклониться к своей сумке. Хотя в сумке не должно быть оружия, все чемоданы и сумки проверяются перед посадкой в поезда и самолеты. В Испании опасались террористических вылазок баскской организации ЭТА. Однако Баррет не дергался и не пытался ничего достать. Он вообще был удивительно спокоен для сложившейся ситуации.
— Знаете, что говорят немцы в подобных случаях? — поинтересовался он. — Никогда не нужно прекращать борьбы без пяти минут двенадцать, лучше сдаться пять минут первого.