Три черные колдуньи
Шрифт:
— Она не сбежит? — осведомилась Жанна.
— Не сбежит, — пообещал Ганнибал.
— Вы хоть немного понимаете, что делаете? — не повышая голоса, возмутился Вениамин. — Эта девица убила Владу, сегодня пыталась убить Жанну, убить! А вы не хотите отдать ее милиции? Как это?
— Встречный вопрос, Вениамин, раз ты теперь в курсе: своему другу не сдашь нас? — Эмма вновь приобрела прежний статус холодной леди, которую ничем нельзя смутить.
А он попал в тупик, но не заставил долго ждать ответа:
— Как друг,
— Не разрешу, — выпалила Жанна. — Это наше дело, ты попал случайно. Я ведь не просила тебя о помощи. Так что храни секрет.
— И в чем секрет? — разошелся Вениамин. — Вы подозреваете Филиппа, а откуда взяли подозрения? С потолка?
— Лично я не подозреваю Филиппа, — возразила Жанна, — но хочу, чтоб до поры до времени он ни о чем не догадывался. Если Ирму сейчас отдать, станет известен наш замысел. Возможно, дойдет до убийцы, а это опасно для всех. Поэтому я согласна с Эммой. Ирму нужно посадить под замок до поры до времени.
— Я правильно понял, ты согласна работать дальше? — адресовал вопрос Жанне Ростислав Матвеевич.
— Да, согласна.
— Что ж… Ганнибал, веди в машину… — И с чувством гадливости Ростислав Матвеевич произнес: — Ирму.
Тот подошел к пленнице, взял ее за плечи, но она сделала непонятное движение головой, Ганнибал отпрянул от нее, потирая руку:
— Укусила! Ща как дам в пятак… — и замахнулся.
— Ганнибал! — остановил его окриком Ростислав Матвеевич. — Тащи эту дрянь в машину!
Теперь уже грубо Ганнибал поставил Ирму на ноги и вытолкал за дверь, несмотря на ее сопротивление. Эмма выразительно глядела на Жанну. В ее прозрачных глазах, которые она время от времени переводила на Вениамина, читался упрек. Ростислав Матвеевич перехватил взгляд жены и приказным тоном сказал:
— Идем, Эмма. Жанне надо отдохнуть. До свидания.
После их ухода стало тихо и тоскливо. Внутри Жанны наступил спад напряжения, одновременно пришло опустошение, но не от сознания завершенного дела, а от разочарования, да, от разочарования.
— Как гнусно, — после длинной паузы сказала она.
— О чем ты? О вашем плане или?..
— Об Ирме.
Он сел на диван, где недавно корчилась в приступах злобы Ирма.
— Скажи, зачем тебе чужие проблемы? Ты сейчас могла отказаться продолжить дурацкое выяснение, кто убил Нину…
— Не могла. У меня контракт, подписанный собственноручно. Если я не выполню работу, обязана возместить затраты. А затраты, Веня, о-го-го какие.
— Глупости весь ваш контракт. Для суда он ничего не значит, потому что незаконный, поверь мне. У тебя нет лицензии, ты не имеешь права заниматься расследованиями преступлений.
— Значит, и суд присудит мне штраф. Но я признаюсь тебе в том, что испытала только сегодня, когда сидела здесь с Ирмой и окончательно вычислила, кто убил Владу. Знаешь, мне не было страшно, а появилось чувство
— Ты не знала, что патроны холостые?
— Не знала. Я попросила у Эммы пистолет для безопасности, а она подсунула… завтра поговорю с ней.
— Сегодня, — поправил Вениамин.
— Понимаешь, Веня, я занималась только женщиной-убийцей и в конце концов вычислила ее. Почему же мне не удастся вычислить убийцу Нины, когда ничто уже не будет мешать и я займусь только им?
— Не знаю, Жанна, не знаю… Мне кажется, это неразумно.
Комнату снова наполнила тишина, будто здесь никого не было. Бывают моменты, когда догадываешься, о чем тебя хотят спросить, знаешь наперед, что будет через несколько минут. И самое необъяснимое — когда понимаешь, что лучше повременить, еще нет достаточной уверенности ни в себе, ни в нем, а поступаешь наоборот. Жанна угадала, что Вениамин подойдет к ней, и он подошел, остановился, почти касаясь коленями ее коленей. Она поднялась с кресла, очутившись неприлично близко к нему.
— У тебя точно с Филиппом ничего нет? — И этот вопрос предвидела.
— Договор, ты же слышал.
— Поехали ко мне?
— Поздно. Оставайся здесь.
— С условием: завтра ты отвезешь меня на работу.
— Отвезу.
— Тогда остаюсь. Но я буду приставать к тебе.
— Приставай, — разрешила Жанна. Опустив глаза, она коснулась лбом лба Вениамина. Кстати, когда она без каблуков, он вровень с ней ростом. Да какая разница? Лишь бы человек был хороший, а Венька очень хороший, на него можно положиться.
Лежа на боку, Жанна рассматривала профиль своего мужчины, который нечаянно оказался мечтой всей ее жизни. Чуткий, ласковый, нежный и жаркий — а она его чуть было не променяла на Филиппа. Такой ночи с Филей не получилось бы. Тот хоть и жил во Франции, а опыта обращения с женщиной не набрался, тискал, как жлоб. Да ну его к черту. Есть Венька, больше никто не нужен. Жанна приподнялась и заглянула в его лицо, а он вдруг открыл глаза:
— Давно не спишь? — и перевернул ее на спину.
— Боюсь проспать, тебе же на работу…
— Какая работа? Жанка, лучшее время для любви — утро.
Раньше не понимала, что такое чувственный поцелуй. Узнала аж в двадцать восемь, да, развитие у нее запоздалое. Стоило его губам прикоснуться к ее губам, все мысли рассыпались, глаза сами закрылись, чтоб ничто не отвлекало, чтоб задержать это мгновение и потом долго помнить. И помнить прикосновения, потому что они особенные, помнить слова «я люблю тебя», каждый раз сказанные неодинаково, и знать, что это так. Хотя зачем помнить, Венька теперь будет всегда с ней… и навсегда.