Три богини судьбы
Шрифт:
– Алло, Анфис, привет, ты где?
– В «склифе». Помнишь, я про нашу старшую по подъезду тебе говорила – у нее с сердцем плохо стало, когда ей стояк ремонтники меняли, – Анфиса аппетитно жевала бургер, купленный в «Макдоналдсе» на Садовом кольце. – «Скорая» ее в «склиф» увезла, а сегодня она мне звонит по мобиле, просит помочь ей. Она совсем одинокая, некому навещать, а у нее туалетная бумага кончилась и паста зубная. Вот иду в кардиологию, несу, минералки ей купила, фруктов, ну и бумаги мяконькой, конечно. Уж разорилась на
– Где-где, на работе я, скоро начну собираться домой потихоньку. Анфис, тебе что приготовить на ужин?
– А что у нас там в холодильнике есть? Рыбки хочу жареной, в гриль ее положи, и картошечки фри… Или жирно будет на ночь? Стремно? А, все равно – один раз живем. Я помидоры купила азербайджанские на рынке. Там, внизу в холодильнике. Ну все, пока, Кать, тут мне сигналят, я дорогу загораживаю «Скорой».
ЭТО БЫЛА ВПОЛНЕ ОБЫЧНАЯ ФРАЗА, которую Катя услышала в трубку. Она не удивилась, не встревожилась. Она и предположить не могла, ЧТО СЛУЧИТСЯ там, во дворе института Склифосовского, через несколько минут.
«Скорая», сигналившая Анфисе, остановилась у подъезда приемного покоя, похожего на длинный гулкий туннель. Анфиса, особо никуда не торопившаяся, подошла к приемному, когда из «Скорой» сначала выпрыгнул медбрат в синей униформе, а затем… двое штатских. В руках у них были «АК».
Анфиса застыла на месте. Увидеть вооруженных людей возле больницы… ей сразу вспомнился захват госпиталя террористами и…
– Проходите, проходите, девушка. Быстрее, тут не на что смотреть! – скомандовал один из автоматчиков. – Давайте выгружайте его!
Анфиса не знала, что автоматчиками были сотрудники МУРа, приезжавшие вместе с полковником Елистратовым в Центр судебной психиатрии. Привести в сознание Пепеляева там, в боксе, так и не удалось. Были вызваны сразу две бригады «Скорой», и врачи приняли решение – немедленно везти пациента в институт Склифосовского в реанимацию.
В «Скорую», куда загрузили Пепеляева, сели двое оперативников (автоматы они достали из багажника елистратовского служебного «БМВ» – все свое вожу с собой). Елистратов вместе с Геворкяном сели в «БМВ» и почти весь путь следовали за «Скорой». Однако, как назло… или по странному стечению обстоятельств где-то в районе площади Трех вокзалов они отстали. «Скорая», спеша довезти больного до реанимации, включила «сирену» и…
Она опередила «БМВ» на каких-то десять минут, но этого оказалось достаточно.
– Что с носилками?
– Механизм заело, не скользят, – медбрат сунулся внутрь кузова. – Сейчас я из приемного привезу, подождите!
Анфиса стояла напротив «Скорой». Она все еще колебалась и подозревала. Нет, конечно, это никакие не террористы, хоть и с автоматами… Те бы ее наверняка уже как свидетеля прикончили,
Дверцы «Скорой» были распахнуты. Один из автоматчиков курил, отвернувшись, чтобы дым не попадал внутрь машины. Второй неуклюже присел, застегивая «липучку» на кроссовке.
И в этот момент Анфиса увидела в кузове «Скорой» человека.
У него было что-то с лицом… Потом, когда Анфиса вспоминала ЭТО, она каждый раз ощущала, будто ее насквозь пронзает острое жало. Описать ЭТО было так трудно… слов нельзя было подобрать… У ЧЕЛОВЕКА ЧТО-ТО БЫЛО С ЛИЦОМ… ЧТО-ТО ДО ТАКОЙ СТЕПЕНИ НЕХОРОШЕЕ, ЖУТКОЕ, ЧТО…
На какое-то краткое мгновение в этот тихий июньский вечер, когда заходящее солнце слепило глаза, как багровый прожектор, Анфисе показалось, что… эта тварь, там, в «Скорой», и на человека-то не была похожа.
Но это видение длилось лишь миг, а потом…
Тварь прыгнула на спину присевшего на корточки оперативника и рванула его голову за волосы вверх. Он только охнул и ткнулся лицом в асфальт. Второй обернулся на этот звук и успел дать очередь. Но и его опрокинули ударом в грудь, когтями вцепившись в лицо, смяв, расщепив стальное дуло автомата, словно фольгу.
А потом – только топот удаляющихся шагов.
Анфиса пришла в себя уже сидя на асфальте. Она не могла вспомнить… наверное, упала сама, когда прозвучали выстрелы? Сумка, набитая бутылками с минералкой и рулонами туалетной бумаги, валялась рядом.
Топот удалявшихся шагов…
ОН обернулся. Анфиса видела – ОН смотрит на нее, словно оценивая, прикидывая…
Теперь его лицо было совсем другим. Можно даже сказать, совсем обычным. И все же…
Ужас парализовал Анфису.
Но вот ОН отвернулся.
И скрылся.
КАК БУДТО РАСТАЯЛ… Оперативник с разодранным лицом стонал, пачкая кровью асфальт. Во двор института Склифосовского въезжал черный служебный «БМВ» с милицейскими номерами. По гулкому туннелю приемного покоя медбрат катил носилки.
Глава 44
КРАСНОЕ ПЛАТЬЕ
Позвонив Анфисе, Катя начала медленно… очень медленно собираться домой. Полковник Гущин с самого обеда был на совещании в прокуратуре, так что узнать последние новости было не у кого.
Катя выключила ноутбук, убралась на рабочем столе – вечно такой хаос к концу дня. Достала пудреницу и блеск для губ, взглянула на себя в зеркало.
Собственно говоря…
Нет, ничего… просто…
Больше всего на свете ей хотелось, чтобы раздался звонок профессора Геворкяна и он сказал: ТЕПЕРЬ МНЕ ВСЕ ЯСНО.
В подвале того жуткого дома…
ОН был сыном ясновидящей Саломеи…
А ДРУГОЙ был грабителем банка…
А ТРЕТИЙ… вот и выходит, что Пепеляев всегда был именно ТРЕТИЙ… Он был торговцем обувью и убийцей…