Трэвис
Шрифт:
Несколько мгновений мы улыбались друг другу через стойку. Это было приятно, но глупо, что было странно, так как я редко бывал глуп.
— Серьезно, — сказал я, прекращая странный приступ глупости. — Привлеки его внимание своей оголенной кожей, а потом прояви свою сверкающую индивидуальность.
— Это то, чем ты занимаешься? Блещешь мускулами, а потом выплескиваешь свою сверкающую индивидуальность, как какой-нибудь главный приз в игровом шоу?
— Я знаю, как их получить, даже если не всегда знаю, как их сохранить.
Она поморщилась.
— О Боже. Мне так жаль. Это было бестактно
— Я шучу, Хейвен. Вроде того. Кстати, о синяках. — Я подался вперед. — Как твой брат в последнее время?
Она тихо выдохнула.
— Он почти исчез из гостиницы. Думаю, что он может спать в моей машине. Он, наверное, думает, что ты собираешься убить его во сне.
Что ж, это приятная новость.
— Хорошо, — сказал я, откидываясь на спинку кресла. — Я в долгу перед тобой за то, что ты не сказала ничего, что могло бы облегчить эти страхи. Убийство, как орудие мести, не было чем-то, о чем я даже на мгновение подумал, но Истону не нужно об этом знать. И в благодарность пойдем сегодня со мной на мероприятие.
Мгновение она изучала меня, явно размышляя.
— Хорошо, я приму твое предложение. И с удовольствием поеду с тобой на благотворительный вечер к Гейджу.
— Отлично. Будь готова в семь.
— Встретимся внизу, — крикнула она мне вслед.
Уходя, я все еще улыбался.
Глава 9
Хейвен
Закрыв за собой дверь своей комнаты, я направилась к лестнице. В коротком черном коктейльном платье, я чувствовала себя необычайно обнаженной. Хотя, если хорошенько подумать, платье было не более узким, чем шорты и майки, которые я носила регулярно. Ну, кроме моей почти полностью обнаженной спины, зашнурованной тремя перекрещивающимися завязками.
Я купила платье на распродаже в магазине одежды «Мэнди» на Главной улице Пелиона. Даже с большой скидкой это было расточительно. Но, когда я надела его, оно показалось мне одновременно смелым и каким-то образом моим, хотя я никогда в жизни не носила коктейльное платье. Единственным событием, на котором я присутствовала, и которое можно было бы классифицировать как коктейльную вечеринку, был светский час здесь, в гостинице «Желтая шпалера», где тюремный самогон подавался в красных стаканчиках.
Хозяйка, сама Мэнди, зашнуровала для меня завязки, и когда я спросила ее, не слишком ли это откровенно, она улыбнулась и сказала, что нет, я выгляжу первоклассно. Возможно, она просто пыталась продать мне платье, но она казалась такой доброй и искренней, что я ей поверила.
Мои волосы были длинными и распущенными, локоны были укрощены большим количеством мусса, который я одолжила у Кларисы. Кончики щекотали голую кожу поясницы.
Я обогнула лестницу и увидела Трэвиса, стоявшего ко мне спиной. Я медленно ступала на каблуках, которые не привыкла носить, и, хотя была практически беззвучна, Трэвис обернулся, как будто почувствовал мое присутствие. И его тело стало совершенно неподвижным. Его взгляд скользнул вниз по моему телу, и я увидела, как его горло дернулось, когда он сглотнул. В темно-серых брюках, белой рубашке и сине-сером узорчатом галстуке
Время замедлилось, растягиваясь, как сладкая розовая ириска, которую я видела в витрине кондитерской в прибрежном городке, где мы с Истоном остановились пообедать перед прибытием в Пелион. Наши взгляды встретились, когда я преодолела последнюю ступеньку и спустилась вниз, чтобы встретить Трэвиса там, где он стоял. Его лицо было таким серьезным, почти ошеломленным, что мое сердце бешено заколотилось.
— Достаточно кожи? — прошептала я со странной заминкой в голосе.
Он улыбнулся почти ласково, улыбкой, которую я еще не видела у этого человека, моего друга. Моего временного друга. Он снова опустил глаза и несколько мгновений молчал. Когда его глаза встретились с моими, он просто сказал:
— Ты идеальна.
Дыхание вырвалось у меня изо рта. Я задержала его на мгновение, ожидая ответа Трэвиса. Что-то ощущалось между нами, что-то более легкое и горячее, чем сладкая ириска, которая только что возникла в моем разуме. Это ускорило мое сердце. Это рассеяло страх по моему телу.
— Так ты думаешь, Гейдж одобрит? — спросила я.
На его лице появилось забавное выражение. Он на мгновение отвел взгляд, а когда снова посмотрел на меня, его губы дрогнули.
— Он дурак, если этого не сделает. Поехали, Хейвен из Калифорнии.
Я услышала болтовню и звуки других людей, спускающихся по лестнице — другие гости, остановившиеся в гостинице «Желтая шпалера», спускались на светский час.
— О! Пока. Повеселитесь, — сказала Крикет, выходя из-за угла и замечая нас. Я улыбнулась ей, а когда оглянулась на Бетти, Клариссу и Берта, которые остановились у подножия лестницы, обе женщины выглядели зачарованными, их глаза были прикованы к нам. Как будто мы были их детьми, и они смотрели, как мы уходим на выпускной бал. Бетти шепнула Берту на ухо, как будто рассказывала о нашем отъезде.
— Я думал подарить тебе цветы, — сказал Трэвис. — Но решил, что женщина-цветочница, такая, как ты, предпочитает, чтобы живые существа сохраняли свои корни.
Я улыбнулась, очарованная его внимательностью и точностью.
Когда Трэвис открыл передо мной дверцу грузовика, я оглянулась через плечо и увидела, что Истон стоит у окна своей комнаты и смотрит нам вслед с беспокойством, сжимая в кулаке ткань занавески. Трэвис помахал ему рукой, одарив чересчур демонической улыбкой, которую любил использовать, чтобы изводить Истона. Смех застрял у меня в горле, но я притворилась, что не замечаю этого.
— Итак, я не спросила, чему посвящен этот благотворительный сбор средств, — сказала я, когда мы выехали на главную дорогу, озеро сверкало под заходящим солнцем и посылало блики света в кабину его грузовика.
— Думаю, это для какого-то вида животных. Семья Бьюкененов всегда пытается спасти тот или иной исчезающий вид.
Мое сердце растаяло.
— Как великодушно.
Конечно, они использовали свое — насколько я поняла — значительное богатство для спасения животных. Гейдж был само совершенство. Само собой разумеется, что его семья тоже была идеальной.