Трэвис
Шрифт:
Глава 11
Трэвис
— Я правильно расслышала? — спросила Деб Брайант, диспетчер полицейского управления Пелиона. — Ты объявил в розыск несколько комнатных растений, которые пропали с обочины дороги?
— Угу, — сказал я. — Их украли.
— С обочины дороги. Там, где кто-то их оставил.
— Да.
— И в городе развешаны листовки? Об... украденных растениях с обочины.
Я облокотился на стойку.
— Возможно, этот человек не знал, что они
— Трэвис Хейл, иногда ты меня беспокоишь, — она нежно улыбнулась. — И удивляешь. — Я воспринял это как комплимент и улыбнулся в ответ.
— Полагаю, это для женщины?
Я усмехнулся.
— Откуда ты знаешь?
— Не знала. Вот тут-то и возникает сюрприз. Это очень не похоже на тебя. — Она помолчала. — Но мне нравится.
— Она просто подруга. — Я рассмеялся, оттолкнулся от стойки и пошел в свой кабинет.
Через несколько минут вошел Спенсер.
— Ты не поверишь информации, которую я нашел об Истоне Торресе из Калифорнии.
Я положил телефонные сообщения, которые просматривал, обратно на стол, снял очки для чтения и посмотрел на него.
— Ордер?
— Нет. Но...
— Только что поступил звонок о пропавших растениях! — сказала Деб, врываясь в мой кабинет.
— В самом деле? — я встал. — Кто звонил?
— Марк Хоббс с Ларк-лейн.
— Трэвис, прежде чем ты уйдешь, у меня к тебе важный вопрос! — настойчиво сказал Спенсер.
— В чем дело?
— Ну, проведение этого исследования заставило меня задуматься…
О-о-о. Спенсер, занимающийся каким-либо глубоким размышлением, казалось, никогда не предвещал ничего хорошего... практически всегда.
Он был превосходным последователем правил, но мне хотелось, чтобы он оставил мышление другим, более подходящим для умственных занятий.
— Ну, о нашей общине и обо всех порядочных, честных людях, которые живут здесь, в Пелионе.
— Угу. — Я сделал нетерпеливый жест, чтобы он ускорился.
Мне нужно спасать растения.
— И я подумал, а что, если мы создадим группу по связям с общественностью, которая поможет информировать наш офис о нарушениях?
Нарушения? Это звучало немного похоже на просьбу общественности настучать на своих соседей по поводу мелких правонарушений, в которые полицейскому управлению не нужно было вмешиваться. Но жители Пелиона были не такими. С годами мы только сблизились, и особенно после… драмы, разыгравшейся восемь лет назад. Люди заботились друг о друге больше. Шок от событий, связанных с семьей Хейл, принес много хорошего. Но Спенсер стоял там, выглядя таким нетерпеливым, и, черт возьми, может быть, это было бы хорошо для сообщества и тех, кто хотел принять более активное участие.
— Послушай, Спенсер, если эта группа по связям с общественностью больше будет сосредоточена на том, чтобы соседи присматривали друг за другом и сообщали о ситуациях,
Спенсер выглядел слегка шокированным.
— Неужели? Отлично! Спасибо, бо… Трэвис.
— Но подумай о небольшом бюджете.
— Конечно. Я поспрашивал, и Берди Эллис уже вызвалась войти в состав комитета и сделать пожертвование, которое нам может понадобиться.
Берди Эллис. Одна из самых больших сплетниц в городе, склонная к диктатуре. Она всегда была волонтером в церкви или общественной группе, чтобы командовать людьми и в целом отстаивать свою волю. Но если она предлагала помощь от компании, которой управляла вместе с мужем, то почему бы и нет? Я обошел Спенсера.
— Ты отвечаешь за это, Спенсер. И не нужно со мной советоваться без необходимости. И... продолжай в том же духе, — сказал я, похлопывая его по плечу и выбегая из кабинета, радуясь, что у него есть, чем занять себя, так что он не потащится за мной.
— Желаю удачи! — крикнула Деб с той долей радостного энтузиазма, которую она обычно приберегала для спасательных пробежек «кошка на дереве». Я улыбнулся ей, когда входная дверь закрылась за мной.
Пока я ехал, то позволил своим мыслям вернуться к поцелую прошлой ночью, вспоминая, как даже в ее гневе, или, может быть, особенно в ее гневе, она была так невероятно красива, что мое сердце почти остановилось. Ее щеки раскраснелись, эти непокорные кудри подпрыгивали вокруг лица. Я был одновременно загипнотизирован и испытывал чувство вины.
Я вел себя, как последняя задница. Мне это давалось легко.
А еще я вел себя, как осел, потому что ревновал. Ревновал, что она рядом с Гейджем. Чтобы попытаться произвести впечатление на него, заставить его обратить на нее внимание. Конечно, я не мог ей этого сказать. Я и сам этого не совсем понимал.
Мы не должны.
Я постучал по рулю, учитывая, что она явно интересовалась Гейджем. Ревность не была новинкой в моем репертуаре эмоций. По правде говоря, может быть, я провел большую часть своей жизни, ревнуя. Но сейчас это чувствовалось по-другому... Не знаю, как именно по-другому, но так оно и было.
Был ли я подлым?
Мне не хотелось быть подлым, когда дело касалось Хейвен. Я хотел быть лучше.
Почему?
Я не был уверен.
Но этот поцелуй. Поцелуй потряс меня. Я все еще был потрясен.
Я был тридцатидвухлетним мужчиной, который был далеко не девственником, но... Боже, я понятия не имел, что поцелуй может быть таким. Если бы мы были где-нибудь еще, кроме патио Гейджа во время вечеринки, где кто-нибудь мог нас увидеть, я бы попытался пойти дальше. Раздеть ее. Почувствовать ее необычайно мягкую кожу рядом с моей. Попробовать ее везде. Почему? Потому что я был возбужден, и, хотя Хейвен, возможно, не была той женщиной, которая мне обычно понравилась бы, она поставила галочку в каждой клеточке в этом платье.