Третья жена шейха

Хаустова Зинаида

Через пару часов достаю из личного сейфа один из золотых браслетов и отдаю Шушан.

— Я попрошу Хану перевести тебя в другой шатер. Там будет удобнее.

— Нет, господин, не надо, — девушка бросается передо мной на колени и целует руку.

— Почему? — изумляюсь экспрессивной реакции.

— Вы как-то приезжали в оазис и провели ночь с Лилит, — с надрывом начинает Шушан.

Вспоминаю девушку с узким разрезом глаз.

— Было такое. И что? — вздергиваю бровь.

— Её потом укусила змея, — всхлипывает Шушан.

—

Это пустыня, такое бывает, — хмурюсь, сжимая переносицу.

— На госпожу тоже напала змея, — упрямо продолжает девушка.

— Ладно, иди в свой шатер, — отпускаю я Шушан.

Падаю в кресло и обдумываю ситуацию. Я не собираюсь влезать в женские дрязги. Латифа больше сюда не приедет, ей ничего угрожать не может. Но внушение Саре сделать стоит, пока не перетравила весь гарем.

В шатер заглядывает управляющая оазисом. Это в первую очередь её косяк.

— Хана, почему мне не сообщили про ЧП с Лилит? — рявкаю на женщину.

— Господин, я решила вас не беспокоить. Вы о ней больше ни разу не вспомнили, — женщина бледнеет и отводит глаза.

— Позови ко мне Сару, — откидываю голову на спинку кресла и смотрю в потолок.

От женщин одни проблемы. Жаль, что нельзя без них совсем обойтись.

Фаворитка заходит бесшумно, как кошка устраивается у меня на коленях.

— Встань, Сара, — холодно говорю женщине.

Смотрю снизу вверх в чёрные глаза. В них досада и никакого раскаяния.

— Если в моё отсутствие кто-нибудь из девушек пострадает. Кого-нибудь укусит змея, например, контракт с тобой будет расторгнут. Все, можешь идти.

Надо уезжать домой. Хочу увидеть Латифу.

Глава 51. Мутава

День идет по накатанному сценарию. Я сижу в своем кабинете. Читаю мемуары какого-то датчанина о пребывании в Саудовской Аравии. Без стука в комнату врывается Шакира. Выглядит необычно для себя взбудораженной.

— Госпожа, у охраны столпились люди из мутавы. Требуют выдать вас для суда.

Некоторое время выплываю из книги и не понимаю смысла сказанного. После осмысления вся подбираюсь и уточняю смысл услышанного.

— Я ничего не понимаю, Шакира. Какого суда? По какому поводу?

— Мутава — это религиозная полиция. Они следят за соблюдением морали. Им поступила жалоба от анонима, что вы нарушаете заветы пророка. Оголяете свое тело перед посторонними мужчинами.

Впадаю в состояние близкое к панике. Мало мне было плена, осталось попасть в руки религиозных фанатиков.

— И что я должна делать? — обреченно интересуюсь у женщины.

— Пока ничего. Сейчас к ним выйдет младший сын матери господина. Он живет с ней в первом доме и решает дела семьи, когда нет хозяина. Он проведет переговоры с представителями мутавы.

— Он меня выдаст? — уточняю я.

— Не знаю, госпожа, но вряд ли он самостоятельно примет такое решение. Самое страшное может случиться потом, — Шакира хватается за сердце и переводит дыхание, —

если они вас не получат сейчас, могут собрать толпу возмущенно настроенных верующих. Они придут толпой и возьмут ворота штурмом.

Ну, что же. Вот и определился смысл моего нахождения в данном месте. Я должна героически умереть. Если они придут сюда с толпой, я должна буду выйти за ворота, чтобы больше никто не пострадал.

Внутренне готовлюсь повторить подвиг Зои Космодемьянской. Умереть гордо и произнести прощальную речь.

Встаю из-за стола, выхожу в коридор и направляюсь к окнам, выходящим на пункт охраны. Территория слишком большая, отсюда ничего не видно. На внутренней территории дома пока все тихо.

Возвращаюсь к себе, надеваю никаб и отправляюсь на выход из дома.

— Я не выпущу вас, госпожа, — встает на моем пути Шакира.

— Мы совершаем поступки и должны нести за них ответственность, — спокойно произношу в лицо экономке, — я ни о чем не жалею, Шакира. Даже, если бы знала о последствиях, я все-равно плавала бы в заливе.

Отодвигаю женщину в сторону и выхожу из дома. Сердце разгоняет кровь до скорости гоночного болида. Быстрым шагом иду по дорожкам по направлению к большим воротам. Калитка закрыта. Нахожу щель и пытаюсь что-то рассмотреть. Взгляд упирается в дальний забор. Пункт охраны сильно левее и мне его отсюда не видно.

Моя клетка защищает от любого порыва. Даже подвиг не включается в условия заключения.

***

Мансур

Подъезжаем к резиденции. Напрягаю зрение, чтобы рассмотреть делегацию, толпящуюся у главных ворот. Выцепляю суровых мужчин с солидными бородами и понимаю, что это мутава. Что они забыли на моей территории? Все инстинкты кричат, что дело в Латифе.

Останавливаемся перед воротами. Выхожу на улицу, из машины сопровождения вылезает охрана и встает за моей спиной.

— Ас-саляму алейкум, уважаемые! Чем обязан визитом?

Замечаю в толпе брата, на лице которого читается радостное облегчение.

— Алейкум ас-салам! — отвечает один из бородачей, — нам поступил сигнал о нарушении нравственности на территории этого дома. Одна из женщин оголяет свое тело на глазах посторонних мужчин. Испытывает их нравственность и вводит во искушение. Мы хотим получить ее для шариатского суда.

Смериваю взглядом бородача. На лбу синяя шишка. Очень тяжёлый случай. Такие бывают у особо рьяных мусульман. Очень активно бьются о пол во время молитвы.

— Мой дом не является публичным местом, все происходящее на его территории сугубо личное дело, — не вникая в суть произошедшего, сразу обламываю представителей мутавы.

— Тем не менее, правоверные мусульмане видят, что там происходит. Следовательно, место является публичным.

— Я опекун своих женщин. Только я в своем доме буду судить и выносить наказание. — ставлю точку в этом споре, — кстати, от кого поступил сигнал?