Третья версия

Медведовский Леонид

— Нет, Женя, не все, чудеса только начинаются. Прошу внимания на экран. — Клюшин нажал кнопку проектора. На белом полотне появилось увеличенное изображение — зеленоватый обрывок бумаги. — Дно сумки, вынутой из воды, было покрыто картоном. Снизу к нему приклеился этот обрывок, представляющий часть обложки школьной тетради. В том месте, где обычно пишется фамилия, остались только две буквы: «Ч» про­писное и «е» строчное. Дальше — неровный обрыв, ко­торый прошел и через имя. Оставшиеся буквы менее отчетливы, их пришлось восстанавливать.

Тем не ме­нее, конец имени прочесть можно — «...анта». Предпо­лагаю, что полное имя — «Иоланта».

— Опера Чайковского, семь букв, — мгновенно выпалил любитель кроссвордов Белухин.

— Верно, — похвалил эрудита Клюшин. — Эти ме­ломаны в погоне за экзотикой готовы на любую неле­пицу. Был случай, когда родители назвали дочку Тра­виатой. Слов нет, звучит красиво. Но в переводе-то оз­начает — «падшая».

— А у нас в Красноярске... — начал было курсант, но Мороз прервал на полуслове.

— Стоп, Коля, дальнейшие воспоминания отложим до лучших времен. Сейчас Валерий скажет нам номер школы, и мы отправимся разыскивать таинственную «Че...» с ее прекрасным именем.

Клюшин развел руками.

— К сожалению, Женя, больше ничего восстановить не удалось. Ни номера школы, ни класса. Подозреваю, что их и не было на обложке.

— То есть как? Тетрадь-то школьная.

— Да, но не всегда их используют по назначению. Туда могут переписывать любимые песни, афоризмы... Да мало ли что еще!

— Дело ясное, что дело темное. — Мороз озабоченно почесал подбородок.

— Могу добавить: обложке лет шесть-семь. Эксперт-графолог считает, что надпись сделана девочкой тринадцати-пятнадцати лет.

Новые данные не прибавили капитану оптимизма.

— Выходит, — рассуждал он, — эта Иоланта уже в институте. Или работает. Или вышла замуж и уехала... М-да, иголку в стоге сена отыскать будет легче.

— Теперь главный сюрприз. Его я приберег напосле­док. Как думаешь, Женя, что это?

Клюшин снова нажал кнопку проектора. На экране возникла надпись «Аэрофлот» и трудно различимые, расплывшиеся — «Е 95271...».

— Багажная бирка? Вот это подарок! Это же все равно что найти паспорт виновника на месте проис­шествия. По бирке разыщем билет, в билете — фами­лия пассажира... Где ты ее нашел?

— В боковом кармане сумки, куда ты поленился за­глянуть.

Мороз виновато склонил голову, покрутил пальцами над макушкой.

— Валера, каюсь и посыпаю голову пеплом.

— Подожди радоваться, Женька, не так все просто. Бирка выдана лет десять назад. Нет ни номера рейса, ни пункта назначения. Кроме того, стерта последняя цифра: то ли «3», то ли «8». Так что вам предстоит пе­реворошить горы документации.

— Найдем! — жизнерадостно заявил Мороз, — Пе­рероем весь Аэрофлот, а найдем. Как, стажер, пере­роем?

— Перероем, товарищ капитан, — вздохнул Белухин. Особого энтузиазма в его словах не чувствовалось.

— И тогда свободен, — пообещал Мороз. —

Слово чести!

— Ага! — недоверчиво прищурился курсант.

— Свободен! — повторил Мороз и гулко стукнул себя в грудь. — Раз ты до сих пор не проникся романтикой нашего труда, что ж — иди, иди к своему обожаемому Лихареву.

Распрощавшись с Клюшиным, они направились к вы­ходу.

— Ну, стажер, с чего начнем? Продемонстрируй, чему вас там учат?

— Я думаю, товарищ капитан, надо прежде всего за­няться школами. Сесть на телефон и начать обзвани­вать все подряд: «Здравствуйте, это из ОБХСС». У ди­ректора душа в пятках, он весь — сплошное внимание. «Слушаю вас, товарищ из ОБХСС». «Нас интересует, не училась ли у вас дочь подпольного миллионера Иоланта Че?.. Что, что?.. Вы не расслышали фамилию?.. А мы, уважаемый директор, и сами не знаем, не ве­даем, «Че» — начальные буквы, об остальном надо до­гадываться. Это могут быть: Чебурашкина, Чекушкина, Чемоданова, Чепурная, Чепчикова, Чернобуркина, Чертогонова, Чечулина и т. д. и т. п. и др. др...»

Белухин остановился, чтобы передохнуть, Мороз захло­пал в ладоши.

— Браво, стажер! Смотри, как лихо у тебя получа­ется. Вот ты и займешься по предложенному рецепту.

— Но, товарищ капитан, — взмолился Белухин. — Меня ждет товарищ майор...

— Не бухти! — цыкнул Мороз.

Дверь одной из лабораторий отворилась, оттуда вы­шел Лихарев. В руке у майора — пачка отпечатанных фотоснимков, еще слегка влажных после глянцевания.

Он пошел по коридору и неожиданно наткнулся на Белухина, который жадно ел его глазами, порываясь что-то сказать.

— А, курсант, — рассеянно промолвил Лихарев. — Куда это вы запропастились? Пойдемте, вы мне нужны.

— Извини, Юра, — выдвинулся вперед Мороз, — но я твоему стажеру дал очень важное и ответственное задание. Как только он его выполнит...

Лихарев недоуменно вздернул брови, буркнул что-то неразборчивое и пошел дальше.

11

В городском Доме культуры шла репетиция вокаль­но-инструментального ансамбля «Факел». За роялем сидел руководитель ансамбля Олег Аркадьевич Кру­тов — типичный провинциальный маэстро: в фирмен­ной кожаной куртке, с любовно ухоженной бородкой на чисто выбритом лице. Музыканты ждали солистку Ирину Пухову, но она почему-то задерживалась. Пока отра­батывали аккомпанемент.

В репетиционную впорхнула Ирина: вся изящная, воздушно-тонкая, с роскошными каштановыми воло­сами, падавшими на глаза двумя фигурными каска­дами, с хорошеньким кукольным личиком и манерами восходящей кинозвезды. Лет Пуховой было около

со­рока, но искусно наложенная косметика и жесткая диета делали ее значительно моложе.

— Чао! — игриво помахала солистка музыкантам, приветственно привставшим при ее появлении.

— Позже не могла прийти? — сердито буркнул Кру­тое. — Мы уже хотели расходиться.