Третья пуля

Хантер Стивен

– Хорошо, хорошо, – прервал его я. – Времени очень мало. Ставки слишком высоки. Слушайте меня внимательно. Не перебивайте. Смотрите, не обделайтесь и не кричите «ура». Ситуация изменилась кардинальным образом.

Он воззрился на меня с изумлением.

– Я весь внимание.

– В пятницу, около 12.30, мимо вашего здания по Элм-стрит проследует автомобильный кортеж. В открытом лимузине будет ехать президент Соединенных Штатов. Алик, вы способны одним выстрелом изменить ход истории в нашу пользу? Это грандиозная возможность, настолько грандиозная, что возникает подозрение, будто законы вселенной начинают благоприятствовать

нашей идеологии. Алик, вы можете это сделать? Может быть, именно вы призваны судьбой совершить этот великий поступок?

Мне было слышно, как у него перехватило дыхание. Он судорожно сглотнул слюну. Я старался не смотреть ему в лицо, поскольку знал, что увижу в маленьких горящих глазках смесь безумия, нарциссизма и жажды славы.

– Товарищ, – сказал он наконец, перейдя на английский. – Боже мой, я ждал этого момента всю свою жизнь. О, я одним выстрелом изменю ход истории. Я продемонстрирую миру величие…

– Спокойнее, спокойнее, – сказал я, – вы ведете себя как школьница. Возьмите себя в руки и слушайте меня. Договорились?

– Да-да, конечно, – торопливо произнес он, все еще по-английски.

– Говорите по-русски. Я настаиваю на том, чтобы все разговоры на эту тему велись на русском языке.

– Да, сэр.

– Мы делаем это с большой неохотой, но нам еще больше не хочется, чтобы этот молодой человек послал войска на Кубу или куда-то еще. Он проявляет признаки неуравновешенности, безрассудства и идиотизма, легко поддается влиянию и чрезвычайно амбициозен. У него нет никаких моральных устоев. Он может спровоцировать ядерную войну. Его необходимо остановить. К руководству вашей страной должен прийти ответственный лидер. Алик, вам следует понять: нажимая спусковой крючок, вы не разрушаете, а созидаете.

– Да-да, я понимаю, – сказал он.

Разумеется, он ничего не понял, и я обманывал самого себя, бросив последнюю гранату в собственные оборонительные сооружения. Я спорил с самим собой.

– Алик, если вы действительно решились сделать это, то будете строго следовать нашим указаниям. Мы обеспечим вам маршрут отхода, отправим вас в безопасное место, вывезем из страны, доставим в ореоле славы в Гавану, где вы будете жить среди революционных борцов. Через год мы привезем к вам жену и детей. Но все это будет лишь в том случае, если вы будете неукоснительно соблюдать наши правила. Вы меня понимаете?

– Я согласен, согласен. Мне все понятно. Если что, я не дамся им в руки живым. У меня будет с собой пистолет. Я готов умереть за…

– Нет-нет-нет, – прервал его я, опасаясь, что этот идиот устроит перестрелку в самом центре Далласа. – Вы не должны брать с собой пистолет. – Я принялся лихорадочно соображать, как отговорить его от этого. – Если вы убьете президента по политическим мотивам, исходя из своих идей, в каком бы искаженном виде они ни были восприняты обществом, вас будут осуждать, но в то же время уважать. Вы предстанете в образе исполненного достоинства героя. Но если вы застрелите полицейского или домохозяйку, то станете гнусным убийцей, и все будут приветствовать вашу казнь на электрическом стуле. Вам это нужно? Поэтому оставьте пистолет дома и дайте мне слово, что не причините вреда никому, кроме своей мишени. Мы не мясники.

– Да, сэр.

– Расскажите мне, как будете действовать.

Он сказал, что на следующий день, в четверг, съездит домой за винтовкой, разберет ее на части и в пятницу

пронесет в коричневом бумажном пакете в здание Книгохранилища. Никто не помешает ему сделать это. Он поднимется на седьмой этаж, где редко кто-либо появляется, поскольку там находится складское помещение, выберет позицию, с которой лучше всего видна Элм-стрит, тянущаяся мимо Дили-Плаза в сторону тройной эстакады, и выстрелит в президента, когда тот будет проезжать мимо.

– Из какого окна вы будете стрелять? – спросил я.

– Что?

– Там несколько окон. Из которого вы будете стрелять?

– Хм, наверное, из среднего.

– Гениально. В какой именно точке на Элм-стрит вы будете стрелять в президента? От этого зависит выбор окна. Нельзя решать этот вопрос на месте, потому что вы обязательно ошибетесь.

– В какой же точке я должен стрелять?

– Вы идиот. В той точке, которая находится ближе всего к вам и в которой автомобиль будет двигаться с наименьшей скоростью. Эту точку можно найти на любой карте. Так где же она? Вот почему вы такой неудачник, Алик. Вы просто не хотите думать.

На его лице появилось смущенное выражение. И вдруг оно просветлело. Его унылые глаза радостно вспыхнули. Бинго! Эврика!

– Когда он будет поворачивать за угол, сворачивая с Хьюстон-стрит на Элм-стрит.

– Превосходно. Угол поворота составляет сто двадцать градусов. Автомобиль громоздкий, поворачивать он будет медленно и в какой-то момент совсем остановится. Открытая грудь президента будет находиться на расстоянии примерно двадцати пяти метров от вас. Любой идиот сможет попасть с такой дистанции.

– Я не идиот, – обиженно сказал Освальд – Да, я совершаю ошибки, но каждый…

– Из какого окна, Алик?

– Из углового. Он будет находиться ближе всего к нему. Если бы я планировал стрелять позже, когда он поедет по Элм-стрит, то тогда переместился бы к другому окну, вдоль Элм-стрит.

– Отлично, – сказал я, радуясь, что он сумел решить эту элементарную задачу. Следует заметить, что ни один из конспирологов ее не решил. Теперь его можно поздравить и тем самым поднять боевой дух. – Вы выстрелите в него, когда он будет находиться ближе всего к вам и ехать с минимальной скоростью. Один выстрел в середину груди – нет ничего легче.

– Все равно что стрелять по рыбе в бочке, – произнес он по-английски со своей отвратительной усмешкой.

– После выстрела, – наставлял я его, – у вас будет мало времени на отход. Полиция окажется в здании спустя несколько минут. Бросьте винтовку и спускайтесь по лестнице, но не бегом, чтобы внизу никто не увидел, что вы запыхались. Старайтесь не смотреть никому в глаза, но и не избегайте взгляда. Сохраняйте нейтральное выражение лица. Выйдите из здания и смешайтесь с толпой. На улице будет царить хаос. Пройдите по Хьюстон-стрит один квартал до перекрестка с Пасифик-стрит. Там вы увидите этот автомобиль. Возможно, что за рулем буду не я, а кто-то другой – пожилая леди, мексиканец, какой-нибудь щеголь. Забирайтесь на заднее сиденье и ложитесь на пол. Настройтесь на длительную, утомительную поездку. Через несколько часов вас доставят в безопасное место, где вы сможете расслабиться, поесть и выпить. На следующий день – точнее, на следующую ночь – мы вывезем вас за пределы страны. Эти несколько дней потребуют от вас выносливости, терпения, внимания к деталям и подчинения. Доверьтесь нам, Алик. Сможете?