Третий постулат
Шрифт:
– Я угощаю. Идем.
И мы зашли в какой-то бар, уселись за стойку, и Маринка заказала какого-то вина, и мы выпили, и она спросила, что это у меня за книга, и посмотрела уважительно, и мы еще выпили, и язык у меня немного развязался, и я смотрел на нее с восхищением, и думал, что это судьба, и спасибо хулиганам - ведь мы продолжим знакомство, правда?
– и мы еще выпили, и было хорошо, так хорошо, что я сказал:
– Маринка! Я тебе так благодарен...
– Пустяки! Я карате занимаюсь,
– Ты меня не перебивай, ладно? Я тебе так признателен, я хочу отблагодарить тебя, и предлагаю совершить небольшое путешествие.
– Путешествие? Это интересно. Куда?
– В одно чудесное место. Соглашайся, не пожалеешь.
– Уже согласилась. Когда?
– А прямо сейчас.
– Поехали. На такси?
– Почти что.
Я расплатился с барменом - на удивление, мы уложились в пятьдесят рублей - и мы вышли на улицу.
– Дай руку и закрой глаза. Да не подглядывай!
Она закрыла глаза, и на лице ее блуждала выжидательная улыбка. Я потянул ее за руку, и когда под ногами зашуршал песок, она остановилась, подняла свои пушистые ресницы, и тут же прикрылась рукой - после темной улицы даже закатное солнце ударило по глазам.
– Боже мой, - прошептала она, когда смогла наконец разглядеть море, пляж, пальмы.
– Где это мы?
– Это моя планета. Она называется Отдохновение. Добро пожаловать. Будь гостьей.
– Твоя планета? Не морочь мне голову. Какая планета?
– Да ты приглядись, к деревьям приглядись. Видела такие когда-нибудь? Ну хоть на картинке?
– Мало ли чего я в жизни не видела. Где это? Что за море?
– Она скинула модельные туфли и пошла по песку босиком.
– Что за земля? Это Африка, да?
– Это не Африка. И не Америка. И вообще не Земля. Отсюда до Земли больше тысячи световых лет, если хочешь знать.
– Ну? Вот заливать-то! А ты фантазер.
– Я не фантазер. Если хочешь знать - это ты фантазерка. Ну подумай сама - можно оказаться где-то в Африке за считанные секунды?
Она большими глазами посмотрела на меня и покачала головой.
– Правильно.
– А на другой планете, значит, можно?
– И на другой планете, и в Африке, и где угодно. Это мой подарок тебе. Отдыхай. Купайся. И не забивай голову.
– Я буду загорать, - сказала она и принялась раздеваться.
А я пожалел о том, что не взял купальные трусы. Я же здесь всегда один, и купальные трусы мне ни к чему.
– Извини, - сказала Маринка и подмигнула, - купальника нет, придется нагишом.
И она разделась до гола, и даже не предложила мне отвернуться, и я смотрел на ее гибкое тело и потихоньку сходил с ума. Потом нашел силы отвернуться и пробормотал:
– Загореть тебе не удастся.
– Что?
–
– Почему?
– А тут слой озона очень мощный, по-видимому. Ультрафиолет не пропускает.
– Да?
– разочарованно протянула она. Потом села со мной рядом на песок, приблизила лицо:
– Слушай, так это правда не Земля?
Я кивнул.
– Ну ты даешь. Я, наверное, сплю и вижу сон.
Она закинула руки за голову, а я настолько свихнулся от ее обнаженного тела, что готов был уже прикоснуться к ней. Потом опомнился, прокашлялся, сказал:
– Есть будешь?
– Буду. Слушай, а это чей шалаш, там, среди деревьев?
– Мой. Сам сделал.
– Ну?
– Ну. Ты посиди, а я сейчас.
Я пошел к пальмам, сорвал спелую хрумку, взял в хижине нож.
– Ешь.
– Что это - кокос?
– Это хрумка.
– Ха-ха! Хрумка! У...ммм... И правда - хрумка. Никакой не кокос, я кокосы ела, правда - хрумка. Здорово! Еще хочу!
Мы съели хрумку без остатка, я принес еще, а она сказала, что можно наладить поставку хрумки на рынок Черноземска и заработать на этом хорошие деньги, бери, мол, идею, дарю.
Потом она купалась в море, спрашивала, есть ли здесь акулы, звала меня, но мне легче было застрелиться, чем раздеться донага при ней.
– Глупый, - говорила она, - иди же сюда, ну трусы же на тебе есть какие-нибудь, давай, не стесняйся.
Ну вот еще, сейчас, покажу я мои трусы. Я сам на них без содрогания смотреть не могу, а уж показывать их Маринке... Они протертые в трех местах, через ткань все светится... Потом она пошла на берег, а я смотрел на нее - дева, выходящая из волн. Правда, волны были небольшие, но я не на волны смотрел, а на нее...
– Что смотришь? Нравлюсь?
Я сглотнул комок и униженно кивнул.
– Хочешь заняться со мной любовью?
И я настолько обалдел, что снова кивнул... Я не люблю это выражение заниматься любовью, от него несет дешевым американизмом. Make business. Make money. Make love. (Делать дело. Делать деньги. Делать любовь.) Еще хуже - трахаться. Но даже если бы она сказала - трахаться, я простил бы ей, потому что не хотеть ее было нельзя.
Когда все закончилось, она слегка оттолкнула меня и сказала:
– Какой ты неумелый.
– И отвернулась.
Лучше ударила бы по лицу. Я погас, я был уничтожен, растоптан. Хотелось умереть. Я - неумелый любовник. И вообще - ничтожество. Я встал и пошел в море. Долго плыл от берега. Вот так уплыву и утону - думал я. И плевать. Потом спохватился - ладно, я утону, а Маринка-то как - здесь останется навсегда, что ли? И я повернул назад.
– Я тебя обидела? Извини, я не хотела.