Трещины
Шрифт:
– Забей ты, – сказал Стас, кладя руку на плечо друга. – Если так загоняться по поводу каждого промаха, можно рехнуться к чертовой матери! Дай своим сомнениям спокойно умереть.
Какое-то время они шли по улице, не нарушая молчание. Небо было серым, безрадостным. Из труб вдалеке клубился дым. Панельные дома выглядели однообразно. Они окружали со всех сторон, словно гетто.
Глеб начинал сердиться из-за того, что друг не способен его понять. Иногда Глебу казалось, что их дружба – идеальный союз двух людей, одинаково мыслящих, имеющих схожие взгляды. Но в такие моменты, как сейчас, эта иллюзия рушилась, и Глеб чувствовал себя брошенным.
–
Стас закатил глаза.
– Боже, хватит репетировать драму.
– Да не парься, я ухожу. Оставлю тебя в покое.
И Глеб быстро зашагал вперед, уже злясь на самого себя за то, что закатил эту истерику. Он понимал, что, если сейчас вернуться и извиниться за свое поведение перед Стасом, он все поймет, и они смогут сходить поиграть в боулинг или просто пошляться по району. Но гордость не позволяла Глебу даже обернуться. Он шел, а злоба все нарастала, и вскоре эта злоба разрослась – он стал злиться уже не только на себя, но на весь мир, в котором ему приходилось жить.
Глеб зашел в супермаркет, попавшийся ему на пути, чтобы купить негазированной воды с лимоном, – да и согреться в теплом помещении тоже не мешало, учитывая, что пальцы на руках начали коченеть. Проходя мимо отдела с алкоголем, Глеб остановился, осмотрел полки и испытал нестерпимое желание все тут переколошматить. Пусть на звон стекла подбежит менеджер, пусть на него наденут наручники, пусть…
Расплатившись на кассе за воду, Глеб испытал раскаяние от того, что все делает по правилам. Платит за воду, а не крадет ее. «Для такого психа, как я, это было бы куда логичнее», – подумал он.
В магазине было людно, среди людей Глеб чувствовал себя одиноко.
Глава 4
Дену было всего восемь лет, а он уже был самостоятельным человеком. Ден ни у кого и ни на что не спрашивал разрешения. Когда у него появилась тяга к фотографии, Ден стал писать в интернете всем фотографам, которых только находил, с просьбой отдать ему старый фотоаппарат. В основном его сообщения оставались непрочитанными, либо следовали сухие отказы, но одна девушка все-таки сжалилась над ним и предложила отдать ему фотоаппарат, поскольку она недавно как раз приобрела новый, более мощный.
С тех пор Ден пропадал целыми днями на улице – помимо тех дней, когда в оцепенении лежал на кровати, – выискивая все, что шевелится, чтобы сфотографировать. Его рвению можно было только позавидовать. Он читал в интернете статьи об экспозициях и ракурсах – и, хотя мало что понимал, его это не пугало. Благодаря постоянной практике Ден стал преуспевать на уроках чтения в школе, но на других занятиях его успеваемость заметно снизилась.
Вы спросите, почему родители никак его не ограничивали. Дело в том, что они придерживались разных тактик. Отец боялся сказать что-нибудь резкое – не дай бог сын обидится и перестанет с ним разговаривать или просто начнет его презирать. А мать воспитывали в строгости, и она, где-то в отместку родителям, придерживалась иного метода. Мать считала, что ребенка не стоит ограничивать в его желаниях и стремлениях, и тогда он вырастет самостоятельным и уверенным в себе.
Единственным разом, когда в дела Дена нагло вмешались, был день, когда
Мать с отцом беспокоились, что у мальчика нет друзей, а Глеб время от времени звал брата на каток или погонять мяч, но Ден говорил, что его все эти контакты с людьми не интересуют, а потом брал фотоаппарат в чехле и пропадал до вечера.
В своей комнате Ден повесил на стене доску, и всякий раз первого числа прикреплял к ней на магниты фотографию, а сверху надписывал «лучшее фото такого-то месяца».
Январь подходил к концу, и Ден переживал, что за месяц ему не удалось сделать ни одной интересной фотографии. Он иногда подходил к доске с целью сорвать ее со стены, но потом успокаивал себя тем, что еще есть время.
Наступило тридцать первое число, а приличной фотографии, по мнению Дена, все еще не было. Так что никто из родных не удивился, когда он в выходной день встал пораньше и тихонько слинял из дома.
Ден ходил по округе в поисках интересного кадра. Он наткнулся на кошку любопытной расцветки, но кошки уже становились кадрами месяца в прошлый и позапрошлый раз, а Дену хотелось разнообразить свой профиль. Ближе к полудню ему навстречу шел человек, и глаза у человека были так близко посажены к переносице, что Ден невольно засмотрелся. Человек прошел мимо, но Ден нагнал его и спросил, можно ли сделать фото. Человек спросил зачем, на что Ден ответил: «Для личной коллекции». Мужчину этот ответ не устроил, он резко отвернулся и пошел дальше. Ден стоял, жалея об упущенной возможности.
Затем Ден пошел к школе в надежде выцепить ребят, гоняющих мяч на баскетбольной площадке – даже суровые зимние условия их не останавливали, – и решил срезать путь. Поэтому он выбрал тропинку, расположившуюся на краю пруда. Летом Ден специально приходил на это место, чтобы снять уток.
Он уже поравнялся с прудом, оглядывая его ледяную корку, потом перевел взгляд наверх. Голые деревья не особо интересный объект для съемки. Но что это?
Кажется, на ветке затаился снегирь, причем, если удастся поймать его в кадр вместе с солнечным лучом, может выйти очень даже неплохо. И доска в комнате не будет пустовать до следующего месяца, и каждый, кто зайдет к Дену в комнату, будет знать, что он проделал отличную работу.
Ден достал фотоаппарат из чехла и принялся приближать снегиря зумом, но выходило размыто. Надо бы подобраться поближе. Не отрывая взгляда от экрана фотоаппарата, Ден шаг за шагом приближался к нужной ветке, и, когда он увидел, что все получается как надо, и собирался нажать на кнопку, раздался резкий звук. В начале, не сообразив, что к чему, Ден подумал, что это птица заметила его приближение и издала какую-то непонятную трель. Но через секунду его самого охватил страх.
Лед не выдержал. Корка его проломилась под весом второклассника. Температура была недостаточно низкой, лед не успел как следует затвердеть. Ден не сумел устоять на ногах и упал лицом вниз. Трещина расширилась, и теперь он полностью стал погружаться под воду. Было нестерпимо холодно – то ли от страха, то ли от минусовой температуры. Движения мальчика были неловкими и отчаянными, у него не было ни единого шанса на спасение.