Требуется сообщник
Шрифт:
– Пойдем, – вскинулась Женька.
– Вперед, – кивнул Кощей. – Кстати, там впереди речка будет, заодно умоемся.
Лондон приближался с каждой милей, и после полудня они вошли в достославную столицу. Крепостных стен не наблюдалось, лишь более темная полоса земли да обрушенные основания ворот показывали, что путники ступили в черту города.
Окраина была почти безлюдной. Редкие прохожие, не занятые на работах, спешили по своим делам, не обращая внимания на двух чужаков.
Идти приходилось по грязи, покрывающей гнилой деревянный настил и издающей весьма специфический
Замызганные дети носились по улице, едва не сшибая с ног редких прохожих. Если все-таки на кого-нибудь натыкались, вместо извинений поливали ругательствами. Мамаши орали не хуже, призывая отпрысков идти домой и помогать по хозяйству.
У единственного кирпичного дома, больше похожего на склад, сидели и пили трое мужчин. Один из них пробежался по чужакам оценивающим взглядом, но Кощей, глядя мимо, стукнул кулаком в ладонь, повел широкими плечами, и интерес к их персонам угас.
– Лондон, Лондон, – протянул Кощей. – Город порока, трущоб и прогресса.
Он пошел вперед, глядя по сторонам с видом хозяина, обозревающего собственное поместье.
– Знаешь, детка, за те годы, что я здесь не был, город почти не изменился.
– Вы бы сделали лицо попроще, – предложила Женька, как всегда, едва поспевая за широким шагом Кощея. – Ходите как по собственному дворцу.
– Замку.
– Я и говорю. А вы, между прочим, одеты как простой работяга. И кепка у вас дурацкая, – добила она.
– В чем-то ты права, – вынужденно согласился Кощей, сбавил шаг, чуть ссутулился и сдвинул кепку на глаза. – Так лучше?
– Гораздо. Что это за улица?
– Кто его знает, – беспечно отозвался Кощей.
– А мы куда идем?
– На разведку. В трущобах нужные нам слухи расходятся гораздо быстрее и без лишней мишуры.
– В смысле? – не поняла Женька.
– В светском обществе скажут примерно следующее, – Кощей собрался и затянул тенором: – Вы не поверите, но дочка лорда Таймза позволила себе лишнего! Ей даже пришлось уехать на отдых в предместье, и она пробудет там еще долго, месяцев шесть, не меньше. – Кощей сменил тон и заговорил выше, явно женским голосом, подперев пальцем щеку: – Да что вы! Уверена, это ошибка, юный Чарльз никогда бы не отвернулся от мисс Таймз, он так влюблен! Это подтвердят и мисс Уилкс, и мисс Браун, и их матери, которые принимают в своем доме столь достойного джентльмена.
Против воли Женька засмеялась, но тут же приняла серьезный вид и спросила:
– А в трущобах?
– В бедных районах, – строго поправил Кощей.
– Вот в них. Там по-другому?
– Смотря где. Там, где живут работяги, вкалывающие по шестнадцать часов в сутки, вообще подобную
Кощей прокашлялся и, довольный Женькиным вниманием, проговорил нарочито грубым голосом:
– Слышь, у лорда Таймза дочь залетела. У какого… того, что на набережной живет. Так он ее в дальнее поместье рожать отправил.
– От кого залетела-то? – подыгрывая, спросила Женька.
– Да от кобеля этого, Чарльза Твистера, ну долговязый такой, прыщавый, еще на чай не оставляет, – отозвался Кощей.
– Ух ты! И че она такому дала?
– Как же иначе, у него ж папаня министр торговли. Вот теперь парятся.
– И че теперь? – веселясь от всей души, грубым голосом спросила Женька.
– А ниче, – прохрипел Кощей и, сняв кепку, почесал макушку. – У Чарли таких еще три штуки, на всех не женишься. Разберется, не впервой.
– Информация более конкретная, – согласилась Женька, утирая слезы, очень уж смешно Кощей всех изображал.
– Во-во. Только одна проблема, чтобы не вызвать подозрений, будем вести себя как местные. Я – весь из себя крутой разнорабочий, и грум, и конюх, и садовник отчасти, ты – мой придурочный племянник.
– Согласна, – охотно отозвалась Женька. – И что я умею?
– С такими руками?
Женька виновато осмотрела собственные ладони, мягкие и розовые, без единой мозольки.
– Ты, похоже, хорошо умеешь жить на моей шее, – решил Кощей. – Я ж не могу отказать сыну покойной сестры. Еще ты хороший посыльный, хоть и дебил, выполняешь мелкие поручения и отлично чистишь столовое серебро.
– И на том спасибо.
– Теперь, сделай одолжение, говори по-английски, пока не спалились.
Послушно кивнув, Женька попробовала задать вопрос.
– Дядя, – правильно перевела она. – Дядя… тьфу ты, – великий и могучий одержал победу. – Звать вас как?
– Ты не знаешь имени собственного дяди? – ужаснулся Кощей.
– Я же дебил!
– О… Тогда ладно. Но все-таки выучи.
Кощей шпарил на английском как на родном, и девушке пришлось поднапрячься, чтобы его понять.
– Вы ж наверняка по трущобам до меня еще бегали. Как вас тогда называли?
– Угадай.
Собрав подзабытые знания Женька спросила:
– Дядя Макс… нет, Мак, а куда мы идем.
– Мы идем не «куда», а «откуда». Подальше из этой части города. Прирежут еще. Через три улицы будет дорога, она выведет нас в более приличный район. Там снимем комнату, осмотримся и пойдем устраиваться на работу.
Действительно, вскоре улица начала петлять и разветвляться, но Кощей четко держал направление. Спустя полчаса она пересеклась с другой, более чистой и многолюдной. Свернули, потом еще раз и еще, потом шли по широкой и относительно чистой дороге без указателей, где и зашли в лавку.
Изображая дебила, Женька словила подзатыльник, когда не отозвалась на буквосочетание «сынок», насупилась, чем, к удовольствию Кощея, добавила еще один штрих к собственному образу.
– Так и действуй, – велел Кощей, когда они вышли из лавки.