Трактирные истории

Крылова Катерина

К середине дня ему все же пришлось встать, ополоснуться в лохани и выпить укрепляющий взвар. Ничего более существенного в него бы сейчас и Свив не запихнул. Сегодня он собирался сходить в травяные ряды. Самое время закупить ягоды брашника, как раз созрели, и еще кое-что для бесплатной лечебницы в Раскатах. Травники никогда не открываются рано утром. Большинство лекарственных трав и плодов собирают по ночам и на рассвете, поэтому знахари либо отсыпаются, либо работают.

На улице было слишком ярко. Осеннее солнышко не оставляло ему и шанса на избавление от головной боли.

Гейб дошел до лавочек травников и принялся рассматривать, нюхать и даже пробовать сухоцветы развешенные на выставленных на улицу лотках. Здесь же стояли мешочки с плодами и зернами.

— А есть свежий брашник? — громкий женский голос ввинтился в голову как штопор. Лекарь поморщился и обернулся посмотреть на его обладательницу. Около соседнего лотка стояла загорелая темноволосая девушка. Внимание привлекало полотно, намотанное через плечо и на талию, в скалдках которого сидел годовалый малыш и с интересом разглядывал все вокруг. Девушка одной рукой придерживала его. Незнакомка перебирала ярко-оранжевые ягоды брашника, доставала из мешка и даже смотрела на свет.

— Ну и когда вы его собрали, уважаемый? Он же незрелый.

— Чего б ты понимала, сопля? — отгрызнулся травник.

— Да уж понимаю!

— И чего?

— А того, что у вас половина трав — это сено, которым и козу кормить не стоит. Вот в этом пучке с ромашкой несколько стеблей разрыв-травы, например. Вы хоть знаете, что будет если этот веник заварить, а взвар выпить? Вы что просто косой траву скосили, а потом по цвету в пучки связали?

— А ну пошла отсюда, оборванка! Сейчас «звезду» кликну и скажу, что ты воруешь!

— А и зови! Сам же с ней и отправишься, потому что людей травишь! Травник, чтоб ты знал, не от слова «травить», а от выражения «травами ведать»!

Этого знахаря Гейб знал лично и тоже с ним неоднократно ругался. Продавал травы тот втрое дешевле остальных, но фактически это действительно было сено. Растения были собраны не в те сроки, неправильно расфасованы и подобраны, да и отравить таким образом действительно было можно. Женщина в травах разбиралась и Гейб почувствовал профессиональный интерес.

— Лорт, отстань от девушки, — вмешался он. — Постыдился бы сено свое на улицу выставлять.

Торговцы за соседними лотками и мигом собравшиеся на ругань зеваки захихикали.

— Да ты… Ах ты! Сам людей калечишь, а на меня наговариваешь! Постыдился бы! Лекарь, называется, жену не уберег, а с ней бы любая повитуха справилась! — прокричал, «давая петуха», старик.

Гейб, только вчера похоронивший сына, похолодел. В груди резко отозвалось болью сердце, горячая волна прошла по всему телу. В следующий миг на его кулак опустилась прохладная ладонь. И когда он успел сжать кулаки и сделать несколько шагов к старику? Лекарь опустил взгляд. Перед ним стояла девушка с ребенком и держала за руку. От прохлады ее ладони огненная волна, накрывшая его с головой, отступала, а раскаленные когти разжались отпуская сердце.

— Пожалуйста, господин, успокойтесь. Этот человек не стоит вашего гнева, он даже жалости не стоит, поверьте, — он посмотрел в ее глаза. Темные, почти черные как у магов, они смотрели на него спокойно.

Девушка улыбалась, а малыш недовольно завозился в полотне у ее груди и захныкал. — Пойдемте отсюда.

Она потянула его за собой. Габриэль сам не зная почему покорно пошел за ней. Они молча покинули травяные ряды, прошли сквозь переулок, вышли на соседнюю улицу и через пару склянок вошли в большой трактир, оплетенный ветвями ползушки. Всю дорогу женщина не выпускала его руки, а второй гладила по спинке малыша, успокаивая.

Войдя внутрь она даже не осматривалась, а сразу повела его к столу, отгороженному шпалерой с вьюшкой.

— Садитесь, я сейчас, — произнесла она и принялась разматывать полотно. Достала оттуда ребенка и сунула на руки Гейбу, — вот подержите пока Марка.

Он инстинктивно подхватил малыша. Тот доверчиво уселся ему на локоть и начал разглядывать незнакомого дядю. Потом протянул крохотные ладошки и потрогал лекаря за нос, улыбнувшись и показав четыре новеньких зуба. Габриэль подмигнул и улыбнулся малышу в ответ. Тот хохтнул и пустил слюни. Девушка появилась рядом спустя пару склянок, как показалось Гейбу. Она поставила перед ним большую запотевшуй кружку.

— Вот. Пейте.

— Что это? — лекарь никогда бы не стал пить что-то незнакомое.

— А вы принюхайтесь и определите, — хитро улыбнулась она.

Он одной рукой потянулся к напитку и принюхался.

— Мята, что-то хвойное, какой-то настой на выморозках, — рискнул немного поробовать, — кислинка, наверное, от болотной ягоды, хммм… Ревень?

— Да. Только не ревень, а листья хрена, — рассмеялась она. — Настойка на жгучих перцах. Пейте, я хорошая травница.

Габриэль выпил и ему сразу же стало легче. Головная боль, если и не ушла полностью, то притихла и отодвинулась. Теплый маленький человек у него на коленках тоже потянул руки к кружке.

— Ну уж нет, приятель, тебе рановато, — не дал он малышу залезть в напиток. Потом спохватился и протянул недовольно крякнувшего ребенка матери. — Спасибо вам. Вы меня просто спасли. Я бы его убил, наверное.

— Я так и поняла.

— Не боитесь оставлять ребенка с незнакомыми людьми?

— Очень боюсь. Но вы — лекарь и я про вас знаю. Не сразу поняла, что это вы, правда.

— И что же вы обо мне слышали?

— Многое. Ваша бывшая жена — Йолма, украла моего сына. Я очень сочувствую вам. Вы потеряли семью, — грустно улыбнулась девушка.

Сказать, что Гейб удивился, вообще ничего не сказать. Он ткнул пальцем в Марка.

— Его?

— Да.

— Прошу вас, простите меня.

— Да вы что? Вы то в чем виноваты?! Ваша боль несравнимо больше. Таби рассказал, что вчера вы похоронили сына.

— Таби? А, сыскной маг Таб Равн?

— Да. Он живет в нашем трактире, поэтому мы кое-что знаем. Я бы все равно нашла вас после всей этой истории, чтобы поговорить. Не вините себя, пожалуйста. Йолма была безумна и не вы в этом виноваты. Я сама ей доверилась. Я тоже не разглядела в ней этого и оставила с ней сына. Она за ним несколько месяцев присматривала. Мне казалось, что она просто несчастная женщина, которой нравится возиться с ребенком.