Товарищ жандарм

Сергеев Станислав Сергеевич

Такое уверенное преследование закончилось тем, что мы вышли из леса и, пройдя по лугу, вышли к дороге и потеряли след. Проводник, дядька лет сорока, невысокий и жилистый, присев у самой кромки дороги, с видом профессионального следопыта, пощупал руками землю, камень и пояснил:

— Здесь, барин, он в телегу барскую сел и поехал вот туда…

И он показал рукой вдоль извивающейся вдоль поля грунтовой дороги. Да, тут ситуация веселая складывается.

— С чего ты взял, что барская коляска, а не крестьянская телега?

— Так следы другие, барин.

Я,

уже скорее от отчаянья, с сарказмом спросил:

— Может, еще скажешь, чья коляска?

Он удивленно поднял лицо, хитро прищурил глаза, буквально на мгновения выйдя из образа простоватого лесника, и сделал вид, что задумался. Но мне и этого хватило. К моему удивлению, это заметил и Митяй и, сделав два широких шага, схватил проводника за шиворот и тряхнул его, как тряпичную куклу.

— Быстро сказывай, или думаешь, тут с тобой его превосходительство шутки шутит?

Он был настолько убедителен, да и треск расползающейся по швам рубахи так напугал этого мужичка, что он быстро затараторил:

— Это коляска соседей, помещиков Сурковых. Их кузнец так лошадей подковывает…

Услышав это, Митяй вопросительно глянул на меня.

— Значит, так, идем бегом по следу, проводник идет обратно и приводит подмогу. Пусть будут верхами и нам коней приведут. Пока другого выхода не вижу.

Повернувшись к проводнику, коротко спросил:

— Где их усадьба?

Через пять минут, получив объяснения, после того как хитрый лесник скрылся в лесу, мы легкой рысцой побежали вдоль дороги, и тут я про себя начал ругаться, что нацепил на себя бронежилет, хотя совсем недавно он мне спас жизнь. Солнце было в самом зените и, несмотря на весеннюю свежесть, основательно припекало, и через двадцать минут бега я уже окончательно взмок и тяжело дышал. Бежавший рядом Митяй, привычно закинувший на плечо карабин Мосина, которым я его вооружил и быстро объяснил, как им пользоваться, ни капельки не устал и пыхтел, как паровая машина, не показывая ни единого признака усталости.

Я, грешным делом, надеялся, что подмога нас догонит и обеспечит нынешним самым быстрым транспортом — лошадьми, но мы все бежали и бежали, и никто нам помогать не собирался. Наверно, проводник решил отомстить и пошел к домику в лесу через Владивосток: вернусь, лично морду набью, причем исключительно ногами.

Ну что делать, все равно надо двигаться и искать этого английского гаденыша, подстрелившего полицейского. По пути мы встретили крестьян, которые в прямом смысле слова пахали в поле, и, несмотря на то что они яростно крестились, увидев мой наряд, Митяй их быстро расспросил о коляске с хозяевами: да, была такая, везли раненого человека в сторону усадьбы. О как, неужели хоть сейчас повезло.

Наплевав на все, рванули прямо через поле в усадьбу, которую я уже спокойно мог разглядеть в бинокль, тем более с этого направления можно было вполне незаметно приблизиться к дому. Пробравшись через ухоженный парк поближе, мы стали наблюдать. Тут стояла знакомая коляска, которую я уже сегодня видел. Митяй тоже это разглядел и, не поворачивая

головы, проговорил:

— Барин, а ведь коляска дохтурская, он сегодня на ней в усадьбу приезжал господина ротмистра врачевать.

— Ага… А это что?

К дому прибежал паренек и, показывая в нашу сторону, что-то затараторил. Прошло минуты две, и тут такое началось: крики, визги, бабы носятся, как растревоженные курицы. На крыльце появился седой пожилой дядька с ружьем в руках и стал пристально осматривать окрестности. Рассматривая в бинокль дом, я увидел, как на несколько мгновений откинулась портьера, и в окне мелькнуло знакомое, заплывшее жиром лицо местного доктора и молодой девушки. Ну что ж, придется действовать, явно видно, что англичанин здесь. Митяй уже пару минут ждал каких-либо действий и периодически вопросительно посматривал на меня. Скинув с плеча карабин и развернув приклад, снял с предохранителя, загнал патрон в патронник и взял его на изготовку. Митяй только ждал команды, уже как-то привычно лязгнул затвором карабина Мосина и приготовился.

— Выходим. Я иду впереди, ты за мной.

Мы вышли из кустов и неторопливо двинулись в сторону крыльца, где дедулька самого воинственного вида вскинул ружье и прицелился в нас. Когда мы приблизились, он закричал:

— Стоять, бросай оружие!

Тут же на крыльце появились еще парочка действующих лиц с огнестрельным и холодным оружием. Да еще со стороны деревни в нашу сторону продвигалась группа возбужденных крестьян, причем в качестве средства удовлетворения своих потребностей они выбрали косы, дубины и еще кучу всякого невеселого инструментария. Интересно, что им тут такого наплел англичанин, раз они нас так сразу в штыки воспринимают. Ситуация глупая до абсурда.

Оставив висеть карабин на груди, я поднял руки вверх и громко крикнул:

— Не стрелять. Я офицер корпуса жандармов, капитан Осташев.

Повторив фразу еще пару раз, дав людям ее осмыслить, продолжил:

— Мы разыскиваем раненого англичанина, который два часа назад во время облавы застрелил полицейского. Любое препятствование правосудию будет расценено как помощь бандитам со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Хм. Уверенный вид и правильно поставленные фразы возымели свое действие. Дедок, видимо хозяин усадьбы, тот самый помещик Сурков, несколько озадаченно уставился на меня, опустив ружье. Ситуация изменяется. Снова подхватив карабин, я коротко кивнул Митяю, молча стоящему сзади, и уверенной походкой двинулся к крыльцу.

— Господин Сурков? — вспомнив фамилию, обратился к хозяину. Это был еще тот фрукт.

Он довольно высокомерно представился:

— Подполковник в отставке Сурков Алексей Мефодиевич.

Н-да, вроде как тут армейские не очень-то любят жандармов, вот дедулька и выпендривается. Да флаг в руки и барабан на шею.

— Где подозреваемый? Судя по коляске, доктор уже здесь и явно по его душу. Кстати, можете этого жирного коновала спросить, действительно ли мы в корпусе жандармов служим или просто тати шатучие.