Товарищ жандарм
Шрифт:
Хлыст-с-с-с. Я явственно видел попадание, и человек в офицерском мундире корпуса жандармов, дико закричав, упал на землю.
Тут же перевел маркер прицела на мужика, занесшего над Стебловым большой мясницкий нож. Хлыст-с-с-с. Экспансивная пуля с мягкой свинцовой начинкой, попав в грудь, деформировалась и, раскрошив ребра, вышла из спины, оставив большую рваную рану. Ноги сразу подогнулись, и человек, как тряпичная кукла, упал на землю. Стоящих сзади двух жандармов забрызгало кровью. На фоне диких криков раненого офицера они замерли, пытаясь понять, откуда идет смерть. Хлыст-с-с-с.
«Твою мать!» — промахнулся, дядька лихо начал покидать сектор обстрела, петляя, как заяц. Хлыст-с-с-с. Хлыст-с-с-с. Попал. Он не добежал до конюшни буквально десяти метров, это стало сигналом. Все, кто имел оружие, стали стрелять в мою сторону, абсолютно меня не видя.
Хлыст-с-с-с. Хлыст-с-с-с. Еще один лег.
Люди разбегались, как тараканы, оставив на площадке перед домом тела убитых бандитов. Жандармский офицер орал благим матом. В это же время ротмистр весьма быстро сориентировался и энергично пополз к лежащим на земле своим сабле и пистолету. Потом короткая перебежка к Митяю, которого так и оставили лежать связанным и не подающим признаков жизни.
Хлыст-с-с-с. Выглянувший из-за парапета балкона стрелок с ружьем, получил пулю в голову и исчез. Все пусто. Пока я доставал из разгрузки тридцатипатронный бакелитовый магазин, помещик успел перебежать в дом и скрыться за дверью. Со стороны дома раздалось еще несколько выстрелов, демаскируя стрелков густыми облаками дыма. Хлыст-с-с-с. Спрятавшийся в конюшне мужик с ружьем упал набок и задрыгал ногами.
В это время ротмистр вытащил из ножен саблю, прихватив пистолет, побежал к дому. Я волей-неволей сопровождал его прицелом: такой рывок и скорость, вот как люди шли в атаку. Я аж позавидовал ему. Бам. Бам. Ротмистр, выронив саблю и пистолет, упал на землю.
«Твою мать! Это ж самозарядка лупит». — Звук очень сильно отличался от хлопков гладкоствольных ружей, заряженных дымным порохом.
Я лихорадочно стал искать стрелка. Первый этаж, открыто окно, наверно, там. Вот он! В темноте проема увидел силуэт стрелка и направленную в мою сторону винтовку. Бам. Хлыст-с-с-с. Бам. Хлыст-с-с-с.
Я стрелял с упора, а он навскидку. Первая пуля взбила возле меня землю, вторая ушла в молоко. Мой второй выстрел был и не нужен, но я просто сильно испугался чпокающего хлопка возле себя, и уже панически нажал на спусковой крючок второй раз, держа в прицеле дернувшийся от попадания силуэт стрелка.
Даже отсюда я услышал дикий крик: «Барина убили!» В окне мелькнул еще силуэт. Хлыст-с-с-с. Крик захлебнулся.
«Блин, да сколько их!» По моим прикидкам, еще человека три где-то прятались.
Тут случилось чудо. Прямо возле крыльца поднялся окровавленный человек в форме полицейского урядника. Правая рука висела вдоль тела, и только в левой он держал пистолет.
— А ну сдавайтесь, нехристи! Иначе всех кончим, никому пощады не будет!
Даже на гаком расстоянии я, услышав его крик, стал лихорадочно водить стволом в поисках противников. Но тут случилось еще одно чудо. Из кустов, из конюшни, из дома вышли пятеро человек, двое из которых были в форме жандармов, и, боязливо побросав оружие, остались стоять на месте.
— А ну быстро развязать моего человека.
Силы его были на исходе, и команда уже звучала как-то глухо. Двое тут же бросились развязывать уже очнувшегося Митяя, помощника Стеблова. Другой стал перевязывать первого подстреленного офицера-жандарма, который от потери крови уже потерял сознание. Еще минуту посматривая на окна, убедившись, что ниоткуда уже ничего не угрожает, спокойно встал и быстрым шагом двинулся к дому.
Люди с ужасом смотрели на приближающееся со стороны леса мохнатое чудовище. Откинув за спину накидку, я подошел и уже стал сам раздавать команды.
— Митяй!
Развязанный и растирающий руки жандарм зыркнул из-под кустистых бровей, кивнул, как бы принимая мое старшинство, пробасил:
— Я, ваше благородие.
— В дом, пусть девки перевязывают раненых, а этих в сарай, от греха подальше, — показав стволом на стоящих невдалеке сдавшихся людей. — Ротмистра я сам посмотрю.
Побили его знатно, но не смертельно, а вот винтовочная пуля пробила ему плечо, и он потерял много крови. У меня с собой была аптечка и, разрезав штык-ножом ему одежду, стал обрабатывать рану.
Через пару минут, услышав рядом сопение, повернул голову и увидел стоящего Митяя, который пытливо поглядывал на мои действия.
— Ну что?
— Заперли.
— Пошли в трактир посыльного, чтоб остальные жандармы сюда прибыли. Тут сейчас придется поработать.
— Так они может того…
И он показал в сторону лежащего невдалеке застреленного жандарма.
— Думаю, все предатели были здесь. А нам по-любому подкрепление нужно, вдвоем мы тут точно не справимся.
Оставив ротмистра на Митяя, я пошел в дом, посмотреть на стрелка и на винтовку. Вот он лежит в луже крови, ну точно тот самый помещик. Первая пуля пробила ему шею, вторая снесла половину черепа. Да, этого уже не допросишь. А вот и винтовочка. Хм. СВТ-40 с оптикой, причем не новомодной, а родной, советской, раритет. А состояние — ну точно свежак. Оттерев кровь, я прочитал на казеннике год производства «1941». Блин, все интереснее и интереснее.
Собрав все гильзы и пошарив в карманах убитого, нашел два целых, набитых патронами магазина. Н-да, подготовился он знатно и с таким стволом это мы еще неплохо отделались. Но вот где попаданец? Вопрос оставался без ответа.
Захватив самозарядку, я вышел на улицу и нашел дворецкого, который буквально несколько минут назад услужливо рылся в вещах Стеблова. Этот гаденыш быстро просек, что хозяина грохнули и скоро тут будет толпа жандармов, так что стал набирать себе баллы, прогибаясь и норовя лизнуть мне пятки, напоминая слюнявую махровую собачонку.