Товарищ Торин
Шрифт:
Старпёр захлопнул коробочку с выведенным из строя шаром темноты. Стал возиться, открывая последний предмет, излучающий антимагию:
— «Красное на чёрном.
Кровь течёт, смотри как насыщается тьма.
Красное на чёрном, ва—а—аргх, гномам хана!
Красное на чёрном.
Пусть в коробке не спекается кровь.
Красное на чёрном, и эпилогом морковь», — напевал старый шаман себе под нос орочью песенку.
Илона старалась не вслушиваться, её чуткие длинные ушки музыкальных пристрастий зеленокожих не разделяли. Но финальная строчка её просто добила:
— Ну при чём здесь морковь, дед?! Другой рифмы к слову
— И эпилогом дам тебе в бровь, — промурлыкал орк, соглашаясь со вкусом прекрасной эльфийки. — Спасибо, дорогая, помогла дедуле завершить песню. С этой коробкой закончим и можно будет немножечко отдохнуть. Красное на чёрном…
* * *
— Ты прав, больше похоже на крепость, чем на обычный северный лагерь, — согласился с Роком Афелис, рассматривая издали укрепления.
«Восстание амнистированных» начинало набирать обороты, но вместе с этим также нарастало сопротивление представителей власти. Если второй и третий лагерь удалось освободить сравнительно малой кровью, используя эффект неожиданности, то в четвёртом надзиратели уже поняли, что дело неладно, и как следует подготовились к обороне. При штурме погибло едва ли не больше народу, чем удалось в итоге освободить, перспектива дальнейшего восстания слишком рано оказалась поставлена под угрозу. Следовало в срочном порядке менять стратегию, не позволяющую победоносно шествовать с севера на юг по дороге.
На устроенном по горячим следам кровавого штурма совещании интересную идею подкинул Даскалос Балинович, вспомнив рассказы бригадира небольшой команды, обслуживавшей паровую пушку Валера. Весьма странный выбор названия для орудия, но не это привлекло внимание горстки наиболее активных мятежников, собравшихся в домике только что убитого надзирателя. По словам Даскалоса, бывалый вояка очень любил рассказывать «заблудшим» товарищам, как армия Торина долгое время втайне готовилась использовать новое чудо-оружие, тренируясь в глуши за Хребтом Великого Змия. Его описания бескрайних северных степей, где происходила пристрелка и отработка манёвров, не оставляли сомнений, что речь шла о тундре. Даскалос Балинович предполагал, что какая-то часть учебных лагерей должна была сохраниться и по сей день. Если мятежникам удастся захватить склад, где будет хотя бы десяток паровых пушек, дальнейшие штурмы каторжных лагерей пойдут куда веселее.
Пташки напели Року — ну или как там этот процесс называется у шаманов? — что если свернуть с проторённой дорожки на восток, то через три-четыре дня можно прийти к весьма подозрительным укреплениям. Вероятно, когда-то там шла активная деятельность, но сейчас на дежурстве стоял весьма скромненький гарнизон.
Афелис понимал, что нападение на полноценный острог, охраняемый не мучителями, а профессиональными воинами, затея довольно опасная. Но также он знал, что чем дольше они будут оттягивать такое мероприятие, тем меньше шансов будет застать военных врасплох. Храбрым судьба помогает — если уж затеял восстание, следует решительно идти до конца, а не увиливать и бояться.
После недолгой передышки в освобождённом лагере и захвата ещё одного мамонта, отправленного лихнистами за добытым углём, бунтовщики свернули с дороги.
Несколько дней пути через тундру стали для маленькой армии восставших каторжников настоящим испытанием. Хотя отобранного у надзирателей продовольствия было более чем
К несчастью, оголодавшие на скудном каторжном пайке заключённые хотели насладиться вкусной пищей здесь и сейчас, наплевав на последствия. Тем паче, что после не самого удачного штурма немногие были уверены, сколько дней, а то и часов им отпущено на сём свете. Трудно винить бедолаг, лишённых всякого будущего, в отсутствии мотивации. Это только в сказках воодушевляющая речь лидера сразу заставляла всех собрать волю в кулак, в реальности каждого волновали лишь его сиюминутные хотелки. Стратегия — привилегия избранных, большинство будет следовать далекоидущему плану, только покуда на них давят сверху. В этом отношении даже долгая идеологическая промывка мозгов едва ли могла поменять натуру граждан, упорно нежелающих себе в чём-то отказывать.
Спасти ситуацию удалось только Року, показавшему остальным недотёпам, как можно разводить костёр без дыма в почти голом поле. Поколебавшись, Афелис одобрил орочью методику, правда, ограничив время разведения костра светлым периодом суток.
Другой напастью в пути стали полчища мошкары, облепившие медленно бредущую процессию теплокровных мятежников. Летом в тундре кровососущих насекомых всегда было много, но вне широкой полосы вытоптанной травы вокруг лагеря казалось, что от мерзких тварей воистину не существует спасения. Малюсенькие кровопийцы лезли в рот, глаза, ноздри, уши, ни на минуту не давая расслабиться путникам. Чего только те не делали, чтобы укрыться от мошек, но всё было тщетно. К концу их недолгого путешествия даже толстая зелёная шкура Рока покрылась мелкими язвинками, у остальных от зуда было расчёсано буквально всё тело. Цари природы оказались пищей для низших созданий. Количество и бесстрашие насекомых играючи победили могучий разум представителей цивилизованных рас. Не самая приятная ситуация, но иногда бывает полезно ощутить ограниченность своих умственных способностей, чтобы не задирать слишком высоко нос.
Последний десяток километров Афелис, Рок и подлеченный шаманом Даскалос Балинович преодолевали уже в темноте, чтобы собственными глазами оценить ситуацию. Острог действительно впечатлял.
Ров, земляной вал с частоколом, четыре высокие деревянные башни по углам большой огороженной площади. Две крепостные башни с разных сторон служили воротами. Сюда так просто на мамонте не ворвёшься, нужен полноценный таран и другие осадные механизмы. Вот только где их взять посреди тундры? На колдовской талант Рока тоже не приходилось рассчитывать, внутри острога явно была коробочка, мешающая волшебству.
Но Афелис отнюдь не считал острог неприступным. Более того, он изначально не собирался штурмовать крепость в лоб. Лучший способ получить что-то нужное — это вначале что-то отдать. Вернувшись к стоянке бунтовщиков, Афелис принялся инструктировать гномов. Именно коротышкам следовало преподнести другим карликам «дар».
— Стой! — окликнул начальник гарнизона седока, направлявшего мамонта прямо к воротам крепости. — Стой, где стоишь, или мы изрешетим твоё мохнатое чудище болтами из арбалетов!