Товарищ Торин

Михнегер Егор

Старший надзиратель попробовал встать, но тело пронзила такая страшная боль, что он сразу оставил попытки. Позвоночник был цел, но остальным органам и суставам повезло существенно меньше. Всё, чего он сумел добиться ценой колоссальных усилий — это перевернуться со спины на бок, чтобы хотя бы отчасти оценить ситуацию. Картина, открывшаяся взору матёрого лихниста, очень ему не понравилась.

По лагерю бродило несколько оборванных каторжников, осматривая валявшиеся повсюду тела. Прямо на глазах надзирателя один заключённый принялся сдирать с трупа меховую накидку.

Похоже, тёплая одёжка очень понравилась человечку.

— Руки прочь, грязная мразь! — попытался выкрикнуть гном, ещё вчера бывший в лагере царём и Богом. Вкус крови во рту резко убавил его тону властности.

Мародёр не обратил на приказ никакого внимания. Он явно ничего не боялся.

Внимание старшего надзирателя привлекло какое-то движение в отдалении. Присмотревшись, он понял, что не самого трезвого вида гном обхаживает лежащего на животе мамонта, извлекая из шкуры болты и промывая разгромившему лагерь чудовищу раны. Это могло означать лишь одно. Невероятно, но каким-то образом надзиратели проиграли ночное сражение!

Обзор нагло перегородили чьи-то тонкие ножки. Главный надсмотрщик тупо уставился на изящные туфли, ещё не до конца убитые работой в карьере. Эльфийская обувка, не иначе.

Ноги не уходили. Начальник лагеря с трудом повернул голову, чтобы посмотреть на нависшее над ним существо.

— Брехло… — опустошённо пробормотал надзиратель. — И ты?

Неужели даже такое нелепое создание, как эльфийский выродок, сумело пережить эту ночку, а крепкие мужики-надзиратели пали? Что за ирония?!

— Меня зовут Брехлисиус! — гордо заявил охрипшим голосом эльф.

Затем презираемый всеми в лагере «правдоруб» наклонился и стал неуклюже не столько резать, сколько буквально пилить старшему надзирателю ножом горло.

Проклятье! Нормально подохнуть и то не дадут! Какой бесславный мучительный конец такого важного гнома… Во имя товарища Торина, ну за что?!

Глава 12. Команда мечты

В революцию массы входят не с готовым планом общественного переустройства, а с острым чувством невозможности терпеть старое.

Лев Давидович Троцкий

— Ну кто так знамя передаёт? Ты же его проткнёшь, а не передашь эстафету!

Вразносор с важным видом раздавал указания тренирующимся оркам на стадионе. Старпёр оказался полностью прав: в привычном для зеленокожих товарищей хаосе, кто первым начал командовать, тот и тренер.

Понимая, что не сможет объять необъятное, Вразносор с другими мятежными орками избрал в качестве приложения сил игру под названием трудознамя. Её суть заключалась в том, чтобы завладеть знаменем, пронести его на другой конец поля и водрузить на постамент — вся сложность заключалась в команде противника, которая пыталась проделать то же самое с тем же знаменем. Пятнадцать игроков с каждой стороны были ограничены минимальным количеством правил, суть которых сводилась лишь в основном к «не убей». Разрешалось использовать любые доспехи, проводить

силовые приёмы, использовать хитрости — этот вид «спорта» отличался особой жестокостью и вместе с тем зрелищностью. Конечно, орки не могли не выбрать именно такой вид состязаний.

Увы, работать пришлось с тем ещё сбродом — руководители Орочьей Народной Республики словно специально отобрали со всех Бескрайних степей для участия в Межрасовых играх конченых идиотов. Орки не то что не могли согласовать свои действия, они даже до невозможности примитивные правила забывали. Тренировка из раза в раз заканчивалась массовой дракой, в то время как бесхозное знамя валялось где-нибудь в стороне.

Пара мятежников, которых Вразносору удалось внедрить в число участников состязания, не исправляли общую ситуацию, но лишь подчёркивали её безнадёжность. Пропихивать же большее количество проверенных орков было небезопасно, лихнисты могли заподозрить неладное.

Стерва дала ясно понять, что её совершенно не волнует победа или поражение в Межрасовых играх, главное — не выдать подпольную организацию раньше времени. Основная часть мятежников могла играть лишь роль активных болельщиков: орать кричалки, подначивать толпу, провоцировать драки, косвенно способствуя таким образом беспорядкам. Успех же самих состязаний ложился почти исключительно на плечи Вразносора, которому было «больше всех надо». Не можешь усидеть спокойно на месте — мучайся теперь с такими же идиотами. Вот она справедливость…

— Беги, Бугайлов, беги! — закричал Вразносор самому тупому, но при этом и самому здоровенному орку, которому партнёр по команде передал-таки трудознамя.

Бугайлов удивлённо уставился на предмет в руке, словно видел знамя первый раз в жизни. Не найдя ответа, что это за фигня и что с ней теперь делать, здоровяк перевёл взгляд на надрывающегося от воплей Вразносора:

— Да беги же ты, твою мать!

Расталкивая соперников, будто те были не мужики, а детишки, Бугайлов наконец побежал…

Прямо к Вразносору. С невероятно довольным видом огромный орк вручил ему трудознамя.

— Дебил! Мне-то зачем сдалось это знамя?! Я тренер! Тренер, а не игровая цель, понимаешь? Вон, туда его нести надо, в другой конец поля!

Вразносор не без труда развернул глупого орка, указав ему пальцем, куда следует отнести проклятое трудознамя.

Бугайлов, кажется, понял. С обиженным видом он неспешно пошёл к новой цели, искренне недоумевая к чему столько шума. Он же с лучшими намерениями тренеру знамя принёс…

Юркий орк из условной команды соперников прошмыгнул перед самым носом Бугайлова, выбив у того из рук древко. От столь вопиющей наглости глаза тупого детины стали наливаться кровью, но было уже слишком поздно. Проныра быстро удалялся по краю поля, в то время как остальные участники тренировочного матча были заняты варг знает чем. Стратегическая расстановка игроков в начале игры, очерчивание зоны ответственности и прочие премудрости рассыпались всегда через пару минут после старта. Шустрый орк спокойно пробежал через всё поле, водрузив на постамент флаг.