Тортоделка
Шрифт:
К окончанию приёма, большая часть гостей покинула отчий дом. В кругу стола остались лишь близкие. Ловила на себе презрительный взор его матери и сестры и похабный его братца. Петля на шее затягивалась всё сильней, не давая мне дышать.
— Значит, вы — шеф-кондитер, верно, — голубоглазая пожилая женщина, которая оказалась крестной Германа, с интересом смотрела на меня.
— Да, — кивнула робко.
— Поразительно. Такая калорийная профессия, но ты такая худенькая, — милейше рассмеялась.
— Это всё тренировки,
Крестная поражённо вытянулась в лице и окинула семью расстеряным взором. Понимая, что слезы сейчас польются рекой, поспешила изо стола.
— Извините, — рванула прочь, но стальной захват руки Германа, велел остановиться.
— Извинись перед моей девушкой! — слышала спиной злобный рык своего мужчины.
— А что я такого сказал?! Это же правда, — развел руками его брат.
— В последний раз требую — живо извинись перед Викой, — рявкнул так, что эхо вызвало звон хрусталя.
— А если не стану?! — издевательски отчеканил Марат.
Рука Германа резко уходит и мужчина грозно встаёт изо стола. Я знала это выражение лица.
— Гера, не надо! — отчаянно взмолила я.
— Ладно, ладно! — испугался Марат, выставив руки перед собой и обороняясь от брата. — Я шутил! Остынь! Прости меня, Вика! — выстрелил поспешно. — Всё?! Доволен?
Пользуясь секундами свободы, всё ушла прочь от застолья, от его семьи, от его дома. Но убежать от любимого мужчины — не так просто, поймал возле машины.
— Прости…, - прижал спиной к себе, коснулся губами уха, нежный поцелуй в шею. — Он, идиот! Это моя семейка, которую я, увы, не выбирал. Но я выбрал тебя… Я не могу больше быть среди них в одиночестве. Ты нужна мне.
Слёзы тихо лились из глаз. Нужна… Снова нужна. А мне нужен покой и… он. Как же сложно это всё связать! Тёплые пальцы вытерли дорожки, любимые губы подарили поцелуй.
— Поехали домой, — произнёс он. Благодарно кивнула…
— Может вам просто уехать куда-нибудь, отдохнуть вдвоём? — участливо посоветовала Таня, зная мои проблемы.
— Работы полон рот, — мотнула головой. — Да и Гера прикован к своему отцу. Юрию Викторовичу на днях снова было плохо.
— Тебе не кажется, что мажорчик спешит? — вдруг задумчиво вопросила подруга.
— В каком смысле? — осеклась на неё.
— Вы всего пару месяцев знакомы, но стоило тебе признаться ему в своих чувствах, как он клещами вцепился в тебя. Все бы мужчины были такими.
— Тут уж тогда я поспешила, а не он, — буркнула обречённо. — Слово не воробей и что сделано, то сделано. Это было правдой, хоть и поспешной, и жалею о том. Но я буду с ним, пока нужна ему.
— Неужели и правда настолько полюбила? —
Грустно улыбнулась:
— Ещё ни от какого мне так не сносило крышу. Без него мне плохо. Лишь благодаря ему, я готова терпеть всё это. И, рано или поздно, верю, что всё встанет на свои места.
Подруга вдруг резко обняла меня:
— Если что, я всегда за тебя, Викусь. В любое время.
Да, случилось то, чего не ждала от себя. Если раньше я безумно желала этого мужчину, то теперь понимала, что окончательно пропала и отдала своё глупенькое сердечко ему. И оно было бы счастливо, если бы получило взамен либо то же самое, либо отказ. Нет состояния полноты и завершённости, а все мои мысли и мечты в подвешенном состоянии. Гера не мог ответить взаимностью, но и не отпускал меня, моля дать ему время и не оставлять одного.
Поэтому сцепив зубы, гордо шла с ним рядом, терпела издевки, и получала лишь мизерную долю счастья, когда засыпала в его руках.
ГЕРМАН
Я больше не один. Вика всегда находилась рядом, но, чем дольше она пребывала в моей среде обитания, тем несчастней становились её глаза. Я никак не мог сделать их другими, только на йоту, когда заключал по ночам в свои объятия.
Взяв на себя ответственность за неё, думал, что поступаю верно. Мне было определённо плевать на свою семейку и, приведя Вику в их дом, желал лишь снова досадить, вот только чувства девушки, как-то гадко пропустил. Ей причиняли моральную боль, но она стойко всё переносила. Нет, я не молчал, когда её "били" оскорблениями, но рты и усмешки угрозами мне при всём желании не заткнуть. Но Вика храбро держалась и за это ценил её ещё больше.
Только от Тохи снова и снова получал серьёзные нагоняи.
— А мне как быть, прикажешь?! — выпалил я, окончательно взбесившись. — Да, я — дерьмо, делаю Вике больно и как быть прикажешь?! Они прочат мне Лику! Для них ценны только власть и мешок с бабосами. По-твоему, я должен думать так же?! Выбрать себе очередную богатенькую шалаву? Или вернуться к Лике?!
— Нет, — Антон мотнул головой. — Я не это хотел сказать…
— А что ты хотел сказать? Хренов советник! Что Вика любит меня, а я, ублюдок такой, пользуюсь этим?!
— А разве нет?! — теперь рявкнул друг. — Не думай, что прикрываясь девушкой, поступаешь правильно. Я бы ещё понял тебя, если бы в твоей дурной башке не сидела Лика.
— А вот о ней ты зря! — процедил, белея от гнева.
— От чего же?! А какого хуя ты так спешишь?! Потащил знакомить с родней? Признайся, Вика для тебя живой щит от бывшей. Гребанное противоядие, которое не помогает.
— Ты достал меня! Лика давно свалила… Чё тебе ещё надо?!
— Чтобы ты понял, что Вика человек и что любит тебя, идиота! А не надо бы, пока ты тараканов в своей дурной башке привечаешь!